«Предчувствие неминуемой победы было у всех»

22 августа 2018

Дмитрий Ковалев — о людях на крышах трамваев, знаках судьбы и неразгаданной загадке Сергея Тетюхина

Дмитрий Ковалев — связующий нашей волейбольной сборной, который поставил тот самый, решающий блок в матче против французов — блок, моментально ставший легендой, как и сама победа России в Лиге Наций.

Впрочем, Дмитрий не особенно любит вспоминать тот эпизод, дескать, блок как блок, не стоит уделять ему слишком много внимания. О том же, чем в действительности живет один из лидеров команды Сергея Шляпникова, читайте в эксклюзивном интервью Дмитрия Ковалева нашему сайту.  

— Потрясающие победа в Кубке Наций… и ваш блок, заслуживший у комментаторов эпитет «монстр»! Сразу же хочется спросить: что чувствует человек, поставивший не просто блок, а блок-монстр?

— Спасибо, конечно, но на самом деле это был совершенно обычный блок, просто получилось так, что в мою зону полетел мяч. Ну, что я чувствую… Прежде всего удовлетворение и радость — это все-таки моя первая взрослая медаль. А то, что именно я поставил последний блок, так не в этом дело. Превосходно, на одном дыхании играла вся команда! 

— И все-таки мне кажется, здесь есть чем гордиться. Ведь, если вдуматься, годами работаешь на тренировках ради вот такого, одного-единственного эпизода. Многое потом забудется, сотрется из памяти, но он останется навсегда. Пусть вы и называете его «самым обычным блоком».  

— Я бы, повторюсь, не стал фокусироваться на этом конкретном блоке, все-таки это был целый турнир и была травма, которую я получил в Новогорске, — было восстановление, были неудачные игры, так что нельзя все сводить к какому-то одному моменту.

— Так сложилось, что большую часть своей волейбольной жизни вы были капитаном. Везде, во всех командах. Вплоть до того что, едва попав в основной состав «Прикамья», вашей первой профессиональной команды, почти тут же оказались с капитанской повязкой…

— Капитаном меня тогда назначил Владимир Путин…

— Неужели?

— Степанович только. Вы, наверное, слышали о волейбольном тезке президента? О нем одно время очень много писали. Игроки постарше по финансовым причинам разъехались из клуба, и вот меня сделали капитаном. Но капитанство — это, честно говоря, совсем не мое. Я никогда этого не любил, это постоянные лишние заботы: куда-то сходить, о чем-то спросить… Я лучше полежу, к тренировке подготовлюсь (смеется). 

— Но вас это прямо преследовало — и в молодежной сборной вы долго были капитаном…

— Все, теперь не преследует! Я уже несколько лет, как не капитан! Шло, видимо, по инерции, но тут скорее вопрос к тренерам, которые назначали. А против них все-таки не пойдешь, не скажешь: я не буду.

— Однако как-то вам удалось избавиться от нежеланной роли. Что вы сделали?

— Раз не назначили, два не назначили, я и обрадовался (смеется). Мне так комфортнее!

— Почему же вас все-таки назначали? Видели в вас ответственного человека?

— Да, мне именно так и говорили. Возможно, видели во мне еще какие-то необходимые качества. Мне трудно судить, я же себя не назначал! Сам бы я себя ни за что не назначил капитаном!

— А безответственные поступки вам приходилось совершать?

— Вот так, сразу, не смогу вспомнить. А если бы и смог, все равно бы не рассказал! Могу только признаться, что, например, я не люблю опозданий. И, если мне нужно куда-то прийти, я обязательно прихожу заранее. У меня эта черта с детства. 

— Та ваша первая, выкошенная финансовыми неурядицами команда прошла героический путь до Суперлиги. Как? Благодаря чему? Что вас так вдохновляло, учитывая, что карман был скорее пуст, чем полон?

— Удовольствие от самой игры… А что же еще? Но мы не сразу поднялись в Суперлигу.  Сначала мы опустились в Высшую лигу Б и только потом начали подниматься. Молодыми мы были, рвались вперед. Очень много тренировались. Очень… Как-то у нас сезон длился без недели год: мы начали 20 мая, а закончили в десятых числах мая следующего года! Сейчас мне было бы нелегко такое повторить… И по поводу денег: нам их все-таки платили. У нас были очень маленькие зарплаты по сравнению с другими клубами, однако мы получали их почти без задержек. На деньгах мы как-то не концентрировались, хотя в восемнадцать лет очень многого хочется. И телефон хороший, и машину. На первую машину — подержанную Opel Astra — деньги пришлось занимать. Даже мой отец занимал у своих знакомых и друзей. Потом я все отдал, конечно. Но, как я был рад, когда купил ее, словами не передать! Впрочем, это не было главным. Главное, что добились того, о чем мечтали. Пусть и не сразу. А вот потом начались серьезные проблемы. Мне очень жаль, что клуб закрыли: люди в Перми ходили на волейбол, любили его… Грустно, что Пермь в итоге потеряла и баскетбольную, и волейбольную, а недавно и футбольную команду. 

— Когда вы в последний раз виделись с Владимиром Путиным? 

— С президентом России? Всего один раз виделся, в Новогорске. Но не сфотографировался — было не подойти. А с Владимиром Степановичем Путиным мы давно не общаемся. Мой уход из «Прикамья» в «Губернию» сопровождался скандалом и судом — все, что мне было обещано, не было выполнено. Еще две недели назад разговаривали: «да, да, да», а потом вдруг резко все изменилось. Я больше не мог оставаться. Какой смысл? Я хотел развиваться. И не считаю, что поступил некрасиво или неправильно.      

— Ваш отец — тренер по легкой атлетике, брат — волейболист… У меня по этому поводу давно назрел вопрос: почему спортивный мир так богат братьями, делающими одинаковый выбор? В хоккее это братья Майоровы, Рагулины, Буре и Седины, в футболе — братья Березуцкие, Комбаровы, Де Буры. Как так получается? Известно же, что братья (даже братья-близнецы) обычно абсолютно не похожи друг друга — не совпадают по характеру, темпераменту, интересам.  

— У нас с братом достаточно долгая история. Сначала мы вместе ходили на плавание. Очень долго и серьезно занимались, бассейн находился рядом с домом, было удобно ходить на тренировки. Это был спорткомплекс «Кама», в котором бассейн был совмещен с залом, где начиная с какого-то момента стали проводиться тренировки по баскетболу. Папа однажды туда заехал, поговорил с тренером, потом привел на баскетбол брата. Чуть позже и я тоже начал ходить с ним. Мы совмещали баскетбол с плаванием. Плавание, к слову, нам очень многое дало. Спасибо нашему первому тренеру. Она, кстати, по-прежнему работает, тренирует детей. Но баскетбол увлек, затянул, и через какое-то время мы уже полностью переключились на него. А волейбол… И здесь тоже стоит благодарить отца, который где-то что-то увидел, с кем-то поговорил…

— И вы с братом снова не смогли разделиться?

— Нет, брат пошел на волейбол, а я остался в баскетболе. Брата выгоняли с волейбола, ему там не нравилось. Он говорил, что ему там неинтересно — отец ходил к тренеру, просил, чтобы его взяли обратно… А я снова попытался совмещать, теперь уже волейбол с баскетболом. Ну как попытался? Меня уговорили, я на самом деле ужасно не хотел этого совмещения. В итоге играл и в баскетбол, и в волейбол. Вплоть до того что ездил на соревнования по баскетболу за Пермский край. Но однажды меня на турнир не взяли. Взяли кого-то другого. Меня это так задело, что я решил… что это какой-то знак — и полностью переключился на волейбол.

— Вы верите в знаки?

— Частично. Есть какие-то приметы, которые, как я заметил, почти всегда сбываются. Бывает, скажем, совершенно стойкое ощущение, когда ты просто знаешь, что сейчас случится. Знаешь, и все тут. Например, когда мы выходили на решающий матч Лиги Наций против французов, у всей команды было ощущение: выиграем! Это чувствовала вся команда. Мы, конечно, предположить не могли, что обыграем французов 3:0, но предчувствие какой-то неминуемой победы было у всех — предчувствие того, что пройдет несколько часов и мы поднимем над головой кубок. И что иначе просто не может быть.

— Если вернуться к вашей истории — об этом легко говорить, но сложнее представить: ребенок, который после занятий в школе ходит на две тренировки в день по разным видам спорта, а потом ведь еще нужно успеть домой, сделать уроки. И так каждый день. И ни минуты свободного времени! Как вы это выдерживали? Душа не бунтовала, не просила праздника или хотя бы короткой передышки?  

— Я тогда учился в седьмом классе: сразу после уроков с заранее собранной сумкой ехал на тренировку по волейболу, а оттуда — в «Урал-Грейт Юниор», на трамвае, на другой конец города. Потом снова садился на трамвайчик — и домой… Уроки? Тогда я еще хорошо учился, поэтому делал и уроки (смеется). И при этом совсем не уставал — в том возрасте я не знал, что такое усталость! Дети не устают. Волейбол, правда, я полюбил не сразу. Меня уговаривали, а мне не нравилось. Тут многое предопределило стечение обстоятельств: и то, что вместо меня, как я уже рассказывал, на турнир взяли другого; и то, что «Урал-Грейт» прекратил свое существование. Баскетбола в городе не стало. Не на кого стало смотреть. А вот на волейбольных матчах я бывал с удовольствием, даже ездил в далеко расположенный район за рекой: мы с ребятами обслуживали матчи, подавали мячи, это было интересно!  

— Но вы еще застали тот «Урал-Грейт», который гремел на всю страну?

— Да, конечно! Я помню, как мы с другом после игр не могли уехать от дворца «Молот»: трамваи были полностью забиты, а троллейбусы туда не ходили. Люди даже забирались на крыши трамваев! Это было нечто… Или как на награждении за автографами тянулись тысячи рук. Мне навсегда запомнилось, как Сергей Юрьевич Панов мне дал «пять»… И эта атмосфера победы, невероятное чувство — его хочется испытывать снова и снова. Ради него ты, пожалуй, и тренируешься, годами живешь практически без отпуска, встаешь в шесть утра…

— Как может не быть отпуска? Или он пролетает настолько быстро, что словно его и не было?

— Давайте разберемся: после сезона — Мировая Лига, Лига Наций, после Лиги Наций обязательно еще турнир: либо чемпионат Европы, либо чемпионат мира или Олимпийские игры. А там уже и до нового сезона рукой подать. Отпуск — конечно, он был, но совсем короткий.  Я в сборной пока не очень давно, но те ребята, которым за тридцать, — как они на протяжении стольких лет держатся в таком режиме, непостижимо.

— Особенно Сергей Тетюхин. 

— Это феномен, я больше таких не встречал: в этом возрасте и так пахать на тренировках… Тебе, видя это, настолько стыдно становится, что ты невольно начинаешь пахать так же! 

— И вы не разгадали секрет его вечной молодости?

— Нет, конечно. Я думаю, его никто никогда не разгадает. 

— А вам бы хотелось – так же?

— Я хотел бы, но не уверен, что получится. Это зависит и от везения, и от травм, и от здоровья. 

— А если следить за собой — скрупулезно, фанатично?

— Травма часто становится делом случая. На тренировке, в игре. Хотя лучше думать о хорошем, ибо мысли материальны. И я думаю о том, что хочу поиграть подольше. За питанием совсем уж фанатично мне не хотелось бы следить. К тому же в этом плане у меня проблем вроде нет: к счастью, ем и не толстею! Но вот к своему организму нужно внимательно прислушиваться. Увы, я пришел к этому довольно поздно. Лучше было бы, если это случилось бы раньше. Если бы мне удалось вернуться в прошлое, я бы ничего не изменил, вот только за здоровьем начал бы следить иначе. Раньше я относился ко всему просто: что-то заболело — обезболивающее, и вперед. Теперь я понимаю: так нельзя. Нужно разбираться, что болит, почему, предпринимать какие-то меры.   

— В детстве для вас стало ударом по самолюбию, когда ваше место в команде занял другой. Хотя вы больше склонны расценивать этот эпизод как знак свыше. Спустя годы история повторилась: вас не взяли на Олимпийские игры в Бразилию. Сейчас я больше чем уверена: вы не скажете, будто это тоже некий знак.

— Меня не взяли по факту: я играл ужасно. Несмотря на то что мне давали шанс. Все закономерно, все справедливо. Я полностью согласен. Но я решил для себя, что жизнь на этом не заканчивается и не останавливается, будут и следующие Олимпийские игры.  

— Теперь сборную возглавляет Сергей Шляпников, с которым вы давно знакомы. Это дает какой-то дополнительный плюс, когда тренер настолько хорошо знает вас, а вы — его?

— Это плюс, конечно! Это доверие. Это понимание. Тренер знает, как тебя раскрыть, как привести в форму, как настроить. Самое начало отношений — это всегда время проб и ошибок. У нас же все эти ошибки уже пройдены, выводы сделаны. 

— Насколько большую роль играет личность тренера в сборной? Предположим, во главе команды стоит кто-то, кто вам лично несимпатичен и ради него не хочется «умирать на площадке»…

— Я не думаю, что это так важно. Ты играешь за команду. И ради команды. Внутри этой команды одни люди могут нравиться больше, другие — меньше, а некоторые — совсем не нравиться. Но ради общего дела все это скрывают и как-то преодолевают. Всякое бывает. Но вот сейчас у нас все идеально. И ребята подобрались хорошие, и тренеры — ничего скрывать или преодолевать не приходится. 

— А как вы считаете, какое процентное соотношение таланта и работы должно быть, чтобы получился идеальный волейболист? 

— Пятьдесят на пятьдесят, я так думаю. Хотя талант всегда можно заменить работой. 

— Вы хотите сказать, что, работая усердно, изо всех сил, можно стать игроком национальной сборной?

— Легко! Все зависит от человека. Переход количественных изменений в качественные никто не отменял. Многократное повторение с желанием и с головой принесет высокий результат. 

— Когда ваша спортивная семья собирается вместе, о чем вы говорите с отцом и братом? 

— О волейболе! Мы собираемся редко, но когда собираемся — только о волейболе! Папа нас с братом учит, что правильно, а что неправильно, мы с ним спорим… Мой отец, как любой спортивный человек, смотрит и читает о спорте все: и футбол смотрит, и легкую атлетику, ни одного события не пропускает. 

— А вы чемпионат мира по футболу смотрели?

— Не все матчи, конечно, но, когда играли наши, смотрел. Всей командой стояли с тарелками в столовой, когда с испанцами началась серия пенальти. Ни один человек не ушел!

— С кем вы больше согласны: с теми, кто превозносит футбольную сборную до небес, или с Ринатом Дасаевым, заметившим, что четвертьфинал ему не кажется таким уж сверхъестественным достижением? 

— Это однозначно не невероятное достижение. Когда выход из такой группы уже превращается в праздник… как минимум странно такое слышать. Вышли в четвертьфинал, боролись, выложились на сто процентов — все так, молодцы ребята. Но что из этого раздули — ну они же не в призеры попали! Четвертьфинал — не результат. Результат — это титулы, медали... Но, повторюсь, к футболистам никаких претензий нет, они — красавцы!


Для справки

Банк ВТБ выступает спонсором Всероссийской федерации волейбола, а также с 2003 года — генеральным спонсором мужской сборной России по волейболу. На счету последней множество наград и призовых мест на крупнейших соревнованиях, в числе которых первенство на Кубке мира в 2011 году, олимпийское золото Лондона в 2012 году, победы в Мировой лиге в 2011 и 2013 года, первые места на чемпионатах Европы 2013 и 2017 годов.


Материалы по теме

12 сентября 2017

<p>
	 Максим Михайлов — о психологии, Олимпиаде в Токио и о том, чем русские отличаются от бразильцев
</p>
 «На скамейке сборной США всегда сидит психолог, есть о чем задуматься»

Максим Михайлов — о психологии, Олимпиаде в Токио и о том, чем русские отличаются от бразильцев

29 августа 2017

<p>
	 Артем Вольвич — о лихом нижневартовском детстве, «черных» днях и обещаниях, которые надо выполнять
</p>
 «Все подонки должны получать по заслугам»

Артем Вольвич — о лихом нижневартовском детстве, «черных» днях и обещаниях, которые надо выполнять

21 июля 2016

<p>Вряд ли вас можно удивить такими словами, как «либеро» и «связующий», не так ли? Но как насчет других волейбольных терминов, сможете ли вы отличить их от театральных?</p> Волейбол или театр?

Вряд ли вас можно удивить такими словами, как «либеро» и «связующий», не так ли? Но как насчет других волейбольных терминов, сможете ли вы отличить их от театральных?

Новости