«Многие наши подопечные — это уходящая эпоха, которую хочется успеть обнять и поблагодарить»

18 апреля 2018

Интервью с директором благотворительного фонда «Старость в радость» Елизаветой Олескиной

Когда двенадцать лет назад студентка первого курса филологического факультета Лиза Олескина отправилась в дом престарелых собирать фольклор, она и подумать не могла, что окажется в начале долгого пути. Сегодня на этом пути помощи пожилым людям к ней присоединились тысячи людей. Лиза уверена: ситуация уже значительно улучшилась, но впереди еще много работы.

— Фонд «Старость в радость» создали волонтеры: они ездили в дома престарелых, чтобы помогать пожилым. В какой момент волонтерское движение превратилось в фонд?

— Это произошло, когда мы осознали, что помощь пожилым нужна очень разная и что она требует финансовых вложений: зарплат для персонала, организации ремонта, закупок средств по уходу и оборудования для палат. В 2006 году, когда мы были небольшой горсткой активистов, как нас называли — «девчата из Москвы», мы приезжали в конкретный дом престарелых и отвечали за вот этих конкретных бабушек и дедушек. Постепенно мы пришли к пониманию, что перед нами не локальная проблема в каком-то отдельно взятом интернате, а системное явление. И оно относится не только к пожилым, живущим в домах престарелых, но и к тем, кто хочет жить у себя дома, к семьям, которые заботятся о своих престарелых родственниках. 
Пожилые люди, которые переезжают жить в интернат — даже если интернат хороший — первый месяц плачут, ревут белугой. Их состояние постепенно ухудшается прямо на наших глазах.

Нельзя допускать, чтобы в XXI веке пожилые люди проходили через столько испытаний, которые можно предотвратить: слепли от обратимой слепоты, лежали в палате годами, кричали от боли, вынуждены были уезжать из своего дома. В 2011 году мы зарегистрировали фонд, потому что осознали уровень ответственности. Ведь каждая минута — это возможность кому-то из этих людей помочь.

— Какие направления сейчас развивает фонд?

— Самое большое наше направление — волонтерское. Оно сегодня активно развивается, и помощь предлагают люди очень разные. Ребята отправляются в дома престарелых с песнями, праздниками и общением — пожилым ведь очень этого не хватает. Еще у нас есть переписка, которая дает возможность одиноким бабушкам и дедушкам получать письма от «внуков» (у фонда «Старость в радость» есть программа «Внуки и внучки по переписке», в рамках которой можно выбрать пожилого человека из интерната и переписываться с ним по почте. — Прим. ред.). Маленькие дети присылают самодельные открытки, а самому старшему «внуку по переписке» было около восьмидесяти лет. Пишут даже из других стран. Представляете, какая радость бабушке из глухой деревни получить на юбилей открытку из другой страны? 

Второе направление — «Уютный дом». Мы оснащаем комнаты, палаты и другие помещения в домах-интернатах. Делаем их более уютными и пригодными для жизни, в том числе для людей с ограниченными возможностями. Следим, например, чтобы спуск по пандусу не представлял угрозы для жизни. Чтобы в комнате были удобные прикроватные столики и функциональные кровати.

Еще развиваем программу «Медицина»: помогаем больным получать оперативную помощь, проводим реабилитацию после травм и операций.

И наверное, сегодня важнейшее наше направление — «Ежедневный уход». В его рамках более 5000 пожилых людей получают уход и заботу силами наших нянечек — то есть дополнительного персонала, который мы нанимаем для домов престарелых, больниц и для помощи тем, кто живет у себя дома.  Кому-то такой помощник нужен каждый день, кому-то — четыре раза в неделю, в зависимости от функциональных ограничений человека. 

— Как происходит ваше взаимодействие с домами престарелых? Есть ли проблемы с доступом?
 
— На данный момент у нас нет проблем, чтобы договориться с домами-интернатами и начать работу. Радует, что в некоторых — к сожалению, пока редких — случаях от нас требуется не материальная, а методическая, информационная помощь. Недавно в одном министерстве руководитель интересовался, как система помощи пожилым людям устроена в мире вообще, куда сейчас движется вектор в Москве, почему в нашей стране не получается наладить уход на дому. И, когда мы начинаем рассказывать, видим, что нужно-то было просто знание, понимание, в какую сторону идти. К сожалению, большая часть регионов, где мы плотно работаем, все-таки требует срочных мер и активной помощи. Например, если бабушка постепенно ослабевает, то единственное, что ей может предложить нынешняя система, — это переезд в дом престарелых или платную (коммерческую) сиделку, на которую у нее, конечно, нет денег. Зачастую приходится забирать ее в интернат, хотя нужно было просто организовать социальных работников. Сделать так, чтобы они приходили не два раза в неделю, как сейчас, а каждый день на два часа. Это и для системы было бы дешевле: содержание человека в интернате всегда самое дорогое. И для самой бабушки это было бы в миллион раз менее мучительно. Она могла бы дожить свою жизнь дома. Остаться хозяйкой самой себе.

— Получается, у пожилого человека не остается выбора, переезжать в дом престарелых или нет?

— Право выбора есть, но оно минимизировано. Пожилой человек может принять решение остаться дома, не переезжать в интернат. Но тогда он должен понимать, что будет жить впроголодь, есть холодную еду, не подниматься с кровати. И ведь многие выбирают остаться дома и мучительно приспосабливаться. Ставят возле кровати чайник на плитку, которая может загореться. Едят «Ролтон», потому что социальные работники, которые могут что-то нормальное приготовить, приходят всего два раза в неделю.

— Как к вашей деятельности относятся сами работники домов-интернатов? 

— Бывают ситуации, когда с нашей стороны проведена работа: оснащено отделение, создана служба ухода на дому, закуплены медикаменты. А персонал «не включается». Они привыкли зеленкой мазать пролежни и не хотят ничего менять. Но это большая редкость. Постепенно на место таких людей приходят те, кто понимает, что система меняется, кто готов жить по новой идеологии. Это довольно вязкая вещь, которую нужно долго-долго раскачивать, двигать. Чтобы люди, которые привыкли кормить лежачего с ложки и обтирать прямо на кровати мокрой тряпкой, постепенно перестраивались и видели, что так больше невозможно. Что это не та старость, которой они хотят себе, своим детям. 

— То есть сотрудники тоже стремятся к изменениям?
 
— Да! Директора умоляют обучать сотрудников уходу и безмерно благодарны за помощь. Они больше всего хотят, чтобы люди жили достойно. В одном непростом доме-интернате был случай. Мы проделали там большую работу, наняли дополнительных сиделок, обучили делать перевязки, сделали удобный санузел, чтобы мыть людей на колясках. Одна местная нянечка ухаживала за двадцатью подопечными. А это запредельно много. Семь-восемь человек на одну сиделку — это уже много, а двадцать — просто запредельно. И вот она спросила: «Ведь вроде мы хорошо раньше старались, ухаживали за этими людьми. А сейчас смотрю и думаю: как же мы так жили? Как-то неправильно мы все делали. Я теперь одеваю дядю Васю, сажаю его в коляску, и мы выезжаем на улицу птиц смотреть — он их очень любит. А раньше он всегда в палате лежал. Сейчас старики выходят на улицу, трогают деревья, чтобы послушать, как в них сок пошел. У них же теперь совсем другая жизнь. Как мы раньше-то этого не замечали?» Для меня эта история означает, что точка невозврата пройдена. И у работников, и у властей изменяется понимание человеческой личности. Теперь это не объект ухода, который нужно обтереть, покормить, взвесить и положить на место. Это личность, живая душа, которая никуда не девается, пока человек дышит. 

— Когда удастся изменить положение пожилых людей в стране, какие ваши прогнозы?

— Ситуация постепенно меняется, но это «постепенно» затянется еще на 5–10 лет. А мне важно, чтобы уже сейчас люди могли получить помощь. Они имеют право на достойную жизнь, а не на выживание. Это не стоит больших денег от государства, но пока мы существуем благодаря пожертвованиям добрых людей. Здесь огромная, просто бесконечная роль у бизнеса и больших структур, которые жертвуют средства — например, ВТБ.  Многие люди последуют за брендом и включатся в процесс, если бренд нам доверяет.

Недавно благодаря отзывчивости банка ВТБ нам удалось обеспечить самым необходимым три дома ветеранов в Тамбовской области: Тамбовский, Уваровский и Сосновский. Мы закупили средства по уходу за лежачими и тяжелобольными: пенки, кремы, влажные салфетки, подгузники, пеленки, дорогие мазевые повязки от пролежней и трофических язв. Благодаря этому люди переживут майские праздники. На майские всегда все заканчивается, а государство между поставками делает дырки в несколько месяцев.

— Получается, что часто нужны самые базовые вещи?

— Многие думают, что благотворительность — это что-то масштабное. А нужно-то всего подгузники купить. В моей практике был очень унизительный случай, когда мы приехали в палату одного дома-интерната, где были две лежачие бабушки. И эти бабушки — достойные женщины — стали драться из-за пачки подгузников, потому что с ними смогут без вони и грязи существовать. Они эти подгузники потом сушат на батарее — ведь пригодятся же еще раз. Там и ветераны лежат, и их много, это труженики тыла. Понимаете, люди ничего не сделали плохого нашей системе, чтобы на старости лет драться из-за подгузников. 

Бабушки иногда отказываются выходить в холл из палат. Нянечки приходят и предлагают: поехали на прогулку. А они отказываются, потому что боятся без подгузника выйти, что от них будет плохо пахнуть. Это такой уровень унижения, который не имеет права существовать. 

— Учитываете ли вы опыт коллег из-за границы? Как он может помочь изменениям внутри нашей системы?

— Наша благотворительность по сравнению с заграничной очень молодая. Во всем мире это многолетняя история, которая не была прервана, например, революцией, которая сохранила традиции. В нашей системе существует много дыр, которые приходится латать. Пока мы это делаем своими силами, своими руками.

— Какие основные пробелы сейчас существуют в системе?

— Расскажу из практики. Есть пожилая женщина, которая путается в цифрах. Да, у нее легкая деменция, но это не повод поселить ее в интернат для психохроников и закрыть в палате с пятью-шестью больными людьми. Она могла бы остаться дома и иметь уход.

Или другой вариант. Пожилой мужчина, который мог бы ходить. Да, у него есть нарушения. Но, вместо того чтобы начать с ним заниматься каждый день, расхаживать, его кладут на кровать и обслуживают как неходячего. Со временем он вообще перестает вставать.

Уход в больницах отсутствует как факт. Пожилая женщина ложится на операцию на сердце, а после выходит с жуткими пролежнями. Потому что операцию сделали, а выхаживать никто не собирается. Выписывают либо в пустой дом, где она как-то должна выживать, либо в дом-интернат, где картина немногим лучше. Вот это все дыры, их нужно закрывать.

— Как отвечает государство на те проблемы, которые вы озвучиваете?

— Постепенно ситуация выравнивается. Летом была встреча с президентом, вышли поручения разработать комплекс мер по созданию системы долговременного ухода. Как это во всем мире называется — LTC, или long term care. Чтобы здесь она работала на тех же принципах и базисах, как в Польше, Чехии, США, Франции, Израиле.

Скоро будет старт пилотного проекта в шести областях: Тульской, Рязанской, Псковской, Новгородской, Волгоградской и Костромской. Там создадут дневные центры с реабилитацией, будут налаживать уход во всех учреждениях, в том числе и родственный уход. Сейчас это так работает: семья выбивается из сил, ухаживая за больной бабушкой. А государство стоит в стороне и говорит: вот когда вы совсем выйдете из строя, тогда мы вами займемся. А сейчас бейтесь сами. Это экономически неразумно, к тому же просто бесчеловечно.

Сейчас мы активно ищем партнеров из бизнеса, готовых возглавить системные изменения в стране, войти вместе с нами в один из этих регионов и поддержать их, решать проблему на уровне губернаторов, федерального Министерства труда.

— Что должны знать волонтеры, которые захотят к вам присоединиться?

— Нужно знать, что это не страшно. Совсем наоборот. Мы всегда зовем всех выезжать вместе с нами в дома-интернаты с субботниками и праздниками. В таких поездках очень сильно едет система координат. Нам всем кажется, что мы устали, в депрессии, перегружены. А когда начинаешь разговаривать с пожилыми людьми, совсем по-новому смотришь на свою жизнь. Они благодарны за все. Вот лежит дедушка смиренно и радуется солнечному теплому лучику на лице, потому что уже не видит, а только чувствует. Берет тебя за руку и спрашивает: «Ну, что у тебя такой голос грустный?» А ты думаешь в этот момент: и этот человек меня утешает? Начинаешь тоже радоваться: солнцу, весне, возможности ходить, пить, есть.

— Руководить таким фондом — большой физический и эмоциональный труд. Как вы восстанавливаете силы, где берете ресурс?

— Для меня работа фонда — это и есть возможность восстановиться. Рутина, суета, рабочие неурядицы — это все лечится, когда видишь живую жизнь. Когда я смотрю на этих прогуливающихся бабушек и понимаю, что сейчас они лежали бы, а кого-то из них уже и вовсе бы не было. Видеть эти изменения — самая большая награда и вдохновение. Очень хочется успеть защитить этих людей, особенно ветеранов. Их ведь остались единицы. Это те, которые лес валили и сплавляли по реке. Которые не родили детей, потому что мерзли и таскали тяжелые вагонетки. Нам важно успеть дать им достойную старость. Это уходящая эпоха, которую хочется успеть обнять и поблагодарить. Сделать их жизнь хотя бы не мучительной. И вопрос настолько о малом, о таких простых потребностях — чистоте, тепле, человеческой заботе. Нельзя нам как обществу больше медлить. 

Для справки

Сотрудничество банка ВТБ и благотворительного фонда «Старость в радость» началось в конце 2017 года. Фонд обратился в Банк с просьбой оказать финансовую помощь нескольким домам престарелых и инвалидов в Тамбовской области.

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Здравоохранение»
Материалы по теме

26 марта 2018

<p>
	 Монолог медбрата выездной службы «Дома с маяком» Алхаса Селезнева
</p>
 «Я вообще ни перед одним ребенком не сижу на стуле»

Монолог медбрата выездной службы «Дома с маяком» Алхаса Селезнева

29 ноября 2017

<p>Краткая инструкция для начинающих и интересующихся </p>
Благотворительность, к тебе есть вопросы!

Краткая инструкция для начинающих и интересующихся 

11 октября 2017

<p>
	 Лида Мониава — о том, почему слово «хоспис» перестало быть страшным
</p>
 «Мы стараемся, чтобы все, что входит в понятие обычной жизни обычного ребенка, было и у наших детей»

Лида Мониава — о том, почему слово «хоспис» перестало быть страшным

Все новости