Альберто Мораис: «С 4 лет смотрю Чаплина, с 5 – Эйзенштейна»

Триумфатор 33 ММКФ и режиссер одного из самых трогательных фильмов конкурсной программы этого года – о том, как стать Чаплином, где найти идеального зрителя и как испанцев шокирует Москва.



Альберто Мораис. Режиссер, основатель испанской кинокомпании Un lugar en el cine S.L, автор документальных и короткометражных картин. Обладатель «Золотого Георгия» и приза ФИПРЕССИ за свою первую полнометражную работу «Волны» на 33 ММКФ (также актер, сыгравший в этом фильме, получил «Серебряного Георгия»). В этом году в основном конкурсе представлен новый фильм Мораиса «Портовые ребята». Это приключенческая лента о маленьких смельчаках, которые решаются выполнить необычную просьбу дедушки.

– Как вы пришли в кино? Когда захотели стать режиссером?

– Вообще семья у нас не кинематографическая, все врачи – и мама, и папа, и брат. Но кино все очень любят. С раннего детства я вместе с папой смотрел Эйзенштейна (отец у меня тогда был очень левых взглядов). С 4 лет начал смотреть фильмы с Чарли Чаплином. И очень скоро захотел стать сам Чаплином. Нет, я не мечтал стать актером. Я хотел стать человеком, который делает и кино, и музыку, и сценарии – все на свете. Вот этим мне хотелось заниматься. И сейчас, 35 лет спустя, Чарли Чаплин остается для меня символом кино, идеалом, которому нужно следовать.


– В 2011-м ваша картина «Волны» получила на ММКФ «Золотого Георгия» как лучший фильм. У нас была тогда мировая премьера вашего фильма. Как успех на фестивале повлиял на прокатную судьбу ленты?

– Сегодня, когда мир находится во власти американского кинематографа, кинофестиваль - единственная возможность нам, режиссерам авторского кино, заявить о своих правах. Поэтому я ужасно благодарен ММКФ, и в частности Кириллу Разлогову, за то что он выбрал мой фильм, поверил в мое кино. И конечно, победа на фестивале класса «А», тем более в Москве, – очень большая удача. Разумеется, приз повлиял на судьбу картины. Ведь сами понимаете, авторскому фильму всегда сложно пробиться для проката в кинотеатрах, а благодаря успеху на ММКФ нам это удалось. И разумеется,

Режиссер с юными актерами фильма «Портовые ребята»

получение награды было личным профессиональным достижением в жизни.


– Кстати, раз вы в Москве второй раз, заметили какие-то изменения? Увидели что-то новое?

«И сейчас, 35 лет спустя, Чарли Чаплин остается для меня символом кино, идеалом, которому нужно следовать»


«К сожалению, Испания – слепая страна. Здесь не хотят помнить о своем прошлом. Поэтому для меня крайне важно поднять тему национальной памяти. Я хочу, чтобы люди помнили о своей истории»

– В первый раз я очень хотел посетить Мавзолей, а он оказался закрыт. В этот раз мне это удалось! Что касается изменений в городе, конечно, видно, что много строится, идет постоянное движение. Но главное осталось неизменным: Москва – это все тот же гигантский город с большими расстояниями и огромными пространствами. Для меня как для испанца и жителя уютного Мадрида это и тогда, и сейчас настоящее визуальное потрясение. А еще меня очень радует, как меня замечательно принимают в Москве со вторым фильмом.

– Тогда перейдем к «Портовым ребятам». Есть ли в основе фильма автобиографические мотивы или это абсолютный вымысел?

– Герой растет в бедном непрестижном районе. Мой отец, будучи врачом, работал с людьми как раз из таких мест. Причем конкретно из этого места – района под названием Назарет, в портовой части Валенсии. Изначально я собирался делать документальное кино. А когда приехал в Назарет и стал размышлять над фильмом, выбирать натуру, я увидел ребят, которые играли на улице. И тут я подумал, что можно снять фильм о брошенных подростках. Вот эта тема «оставленности», одиночества сквозит через все кино. И здесь еще одна важная для меня мысль – диалог поколений,

Кадр из фильма «Портовые ребята»

тема памяти. Дед дает задание внуку: положить солдатскую куртку на могилу его старого друга. И внук его выполняет. К сожалению, Испания – слепая страна. Здесь не хотят помнить о своем прошлом. Поэтому для меня крайне важно поднять тему национальной памяти. Я хочу, чтобы люди помнили о своей истории.


– Для меня этот фильм еще и о взрослении главного героя. В начале он один, а к финалу ленты – абсолютно другой человек. Есть ли тут правда?

– Я не считаю, что есть одна правильная точка зрения или одна возможная трактовка фильма. И не верю в какого-то идеального, все понимающего зрителя. Я считаю, что каждый зритель идеален. Одни могут приблизиться в своей оценке к моему замыслу, другие – остаться от него очень далеко. Но ни те, ни другие не ошибаются. Когда я заканчиваю свою работу над фильмом, он становится абсолютно отдельным от меня существом. И начинает жить собственной жизнью. Поэтому, если вы поняли, что мой фильм про взросление, – значит, он про взросление. И это здорово. Ведь кино для меня – это создание диалога между реальностью на экране и чувством зрителя. Мне кажется, что самое главное начинается уже по эту сторону экрана.

– Испанский кинематограф славится страстями. Обычно фильмы переполнены эмоциями, герои экспансивны и нервны. У вас все по-другому. Интонация приглушена, даже краски как будто стерты. Почему?

– В испанском кино очень сильна театральная традиция. Эмоции принято передавать в несколько преувеличенной манере. Я предпочитаю короткие емкие фразы жестам и повышенным тонам. Самое главное переживается внутри.