«Даже в Антарктиде мы открыли два филиала»

19 июля 2018

Владимир Гусев — о текущих и будущих выставках, электронных филиалах и мировой экспансии Русского музея

Какие проекты Русский музей реализует в Антарктиде и Китае? Что такое виртуальный филиал и как это работает? Какие выставки музея произвели особое впечатление на испанскую публику и Антонио Бандераса? Ответы на эти и многие другие вопросы читайте в эксклюзивном интервью директора Русского музея Владимира Гусева нашему сайту.      

— Владимир Александрович, расскажите об организации выставки «Кузьма Сергеевич Петров-Водкин. К 140-летию со дня рождения». С какими трудностями пришлось столкнуться? Довольны ли вы результатом?

— Каких-то особенных трудностей, отличных от тех, что бывают при подготовке любой другой выставки, не было. Как и всегда, сложно собрать работы, договориться с владельцами. Но удалось представить много вещей и сделать выставку, аналогичной которой не было более сорока лет. Многие вещи впервые увидели даже зрители старшего поколения, а молодой зритель и вовсе знал этого художника лишь по отдельным работам. Выставка получилась замечательная, да и сам художник удивительный. Петров-Водкин — это характер, глыба. 

02 — Насколько сложно было собрать все эти картины и экспонаты в одном месте? Легко ли музеи соглашаются предоставить экспонаты для выставки? 

— Это всегда прежде всего финансовый вопрос, ведь нужно оплатить доставку, аренду экспонатов. С музеями обычно легче, чем с частными коллекционерами. В случае с выставкой Петрова-Водкина мы включили в каталог работы из зарубежных музеев и частных коллекций, но привезти их мы не смогли, так как это увеличило бы расходы в несколько раз. Российские музеи, как правило, охотно откликаются на предложения предоставить работы для выставки. Например, на выставке есть работы из Художественно-мемориального музея Петрова-Водкина в Хвалынске. У нас и своя коллекция Петрова-Водкина довольно внушительная, огромная коллекция графики. Удалось показать также театральные эскизы. Получилась многогранная и многоплановая экспозиция. 

— Как проходит процедура перевозки? Бывает такое, что картины пытаются украсть или подменить в ходе транспортировки? Были ли в вашей практике подобные истории?

— Нет, подобных ситуаций не было. Мы сотрудничаем со старейшей европейской фирмой, которая занимается перевозками экспонатов с XVIII века. Есть специальный транспорт, приспособленный для этого. Поэтому попыток украсть или подменить работы в ходе перевозки не было. 

— Какая, на ваш взгляд, самая значимая картина на этой выставке? 

— Рейтинговый подход здесь невозможен и не нужен. Самую значимую картину каждый выбирает для себя самостоятельно, всё зависит от вкусов и пристрастий. Конечно, «Купание красного коня», «Сон» — это известные вещи. Но я больше всего люблю автопортрет Петрова-Водкина: замечательная работа по тонкости пластического решения и колорита. Колорит Петрова-Водкина — это трёхцветие русской живописи: синий, жёлтый и красный, хотя в автопортрете всё намного сложнее. И при всей колористической тонкости в портрете мощно чувствуется характер человека. Художник действительно был человеком сильной воли и характера. Для меня этот портрет — самый значимый. 

03 — Последнее время много новостей о филиалах музея в разных регионах и даже странах. Расскажите, где готовятся к открытию новые филиалы? 

— Скажем, в июне мы подписали соглашение об открытии электронного филиала в Шанхае. Нам уже выделили здание площадью в пятьсот квадратных метров, так что филиал будет большой. Всего у музея около двухсот виртуальных филиалов, они есть и в России, и за рубежом. Даже в Антарктиде мы открыли два филиала. Дело в том, что у нас хранятся работы художника Павла Михайлова, участника полярной экспедиции Фаддея Беллинсгаузена. Есть уникальные зарисовки берегов Антарктиды. Когда делали выставку, решили открыть виртуальные электронные филиалы на двух станциях. Подавляющее большинство из виртуальных филиалов успешны. Они во многом зависят от людей, от принимающей стороны. На такие проекты не нужно больших денег или дворцовых помещений, хотя впоследствии виртуальные филиалы могут стать реальными филиалами музея. Недавно, например, открыли филиалы в Мурманске, Ярославле, Саранске и Казани. Где-то десятки тысяч посетителей, где-то — уже сотни. Сейчас есть ещё четырнадцать заявок на открытие филиалов от российских регионов. Но мы не стремимся за арифметическими показателями, ведь важно, чтобы принимающая сторона понимала: филиал — это не просто красивое слово. Можно ведь открыть филиал, отрапортовать, а потом тихонечко его закрыть. Но для нас это важное, затратное дело, многолетняя программа. В филиалах идёт большая образовательная работа со студентами, школьниками.   

— Какие особенности есть в работе этих учреждений? Ведь в их распоряжении нет привычной нам постоянной экспозиции Русского музея.

— Там проходят сменные выставки плюс в любом филиале есть электронный Русский музей. Пользователь может проводить время в филиале, подключившись к нашей медиатеке. Система устроена таким образом, что можно выбирать маршруты, гулять по залам музея. 

04 — Продолжая тему про филиалы: поделитесь их успехами и достижениями. Какие выставки и события были наиболее успешны, например, в Малаге?

— Филиал в Малаге работает очень успешно, за три года там побывало около 350 тысяч зрителей. Для успеха в филиале должны проходить хорошие, яркие выставки. Испанский зритель оказался очень восприимчивым, отзывчивым, заинтересованным. В Малаге идет стабильный рост посещаемости. За три с небольшим года работы наш филиал вошел в десятку испанских музеев, наиболее активно набирающих аудиторию. Зрителей интересует всё: например, на выставке из цикла о династии Романовых было очень много зрителей, пришёл даже актёр Антонио Бандерас, который живёт в Малаге. Затем была выставка «Всё принадлежит народу» с портретами Ленина, Сталина, вождей и образцами соцреализма, а также «неофициального» искусства и андеграунда. Мы думали, это будет воспринято как провокация, но в итоге выставка прошла очень успешно. В сентябре открываем там выставку Казимира Малевича и Давида Бурлюка, там очень ждут этого события. Как правило, в Малаге мы делаем одну большую выставку в год и две малых. 

— В исторических зданиях в Петербурге музей тоже заметно меняется. Например, в Инженерном замке освобождаются помещения после переезда Центральной военно-морской библиотеки. Расскажите о планах на эти помещения, что там будет?

— Истории с переездом библиотеки уже больше двадцати лет, а сама библиотека располагалась в Михайловском замке более пятидесяти лет. Она занимала лучшие залы: Большой Тронный, Воскресенский, Арабесковый, покои Кутайсова и Нарышкина, Протасовой. Это 2,2 тысячи квадратных метров. Двадцать лет моряки не могли освободить эти помещения, хоть и сами стремились. Договорённость об этом была достигнута ещё при Собчаке, но определённые бюрократические и финансовые нюансы позволили освободить помещения только сейчас.  Залы полностью освободили буквально за месяц-полтора. Они, конечно, в жутком состоянии, поскольку Минобороны на протяжении пятидесяти лет мало финансировало библиотеку. Теперь главное — за два-три года сделать реставрацию. О том, что будет в залах после, говорить пока рано, но есть самые разные варианты. Вероятно, мы оборудуем там что-то вроде фондов открытого хранения. Залы там огромные, можно экспонировать большемерные вещи, которые Павел I изначально заказывал для Михайловского замка, крупные вазы Императорского фарфорового завода. Скорее всего, в освободившихся пространствах будут в основном экспонаты, рассказывающие о периоде правления Павла I, а также Екатерины II и Александра I.

05— К слову о модернизации. Недавно музейное сообщество страны потрясла новость о нападении на картину Репина «Иван Грозный и сын его Иван» в Третьяковской галерее. Расскажите, какие меры безопасности в Русском музее помогут предотвратить подобное варварство? 

— Эта новость музейное сообщество потрясла ещё в XIX веке, когда картину порезал психически нездоровый человек. И тогда ей был нанесён куда больший ущерб, «раны» были на лице героя. Репин сам пытался реставрировать свою живопись, но, так как манера художника изменилась, да и сам он был уже пожилым человеком, следы авторской реставрации в итоге ещё раз правил Игорь Грабарь. Так или иначе, картину оснастили сигнализацией, поместили под стекло. Но, как вы видите, само ограждение послужило орудием для очередного нападения неуравновешенного человека. К счастью, полотно изрезано не так значительно, как в прошлый раз. Универсальных приёмов против варварства нет. Например, Летний сад страдал от него еще при Петре I: посетители ломали скульптуры, отламывали у них пальцы, носы. К сожалению, это было всегда. Мы, конечно, совершенствуем нашу систему безопасности, пожарную сигнализацию. И не отказываемся от смотрителей в залах, потому что живой человек может помочь там, где автоматика окажется бессильна. 

— Большой популярностью последние несколько лет пользуются так называемые выставки-блокбастеры, например, выставка Айвазовского, Верещагина, Петрова-Водкина. Какие проекты оказались наиболее успешными?

— Если смотреть по количеству посетителей, то как раз выставки Айвазовского, Верещагина, Петрова-Водкина, а также Кандинского стали самыми успешными. Их посещаемость была на уровне двухсот–трехсот тысяч человек, стояли очереди. На Айвазовского очередь была вдоль всего здания и выходила на Садовую улицу. Я, подходя к музею, боялся, что меня начнут бить, потому что на улице всё-таки холодно, а люди вынуждены часами стоять… Но ни одного скандала не было, зрители понимают, что у музея есть определенная пропускная способность и больше определенного количества посетителей разом мы не можем принять. Но и небольшие выставки, у которых не такие количественные показатели, радуют и оставляют свой след: например, прошедшая выставка искусства Великого Новгорода.

— Есть ли что-то аналогичное и грандиозное в планах на ближайшие год-полтора?

— Готовится выставка о Николае I из цикла «Сага о Романовых». Он ведь был интереснейшей личностью, незаурядным правителем. С одной стороны, при нём появилось Третье отделение (орган политической полиции. – Прим. А.С.), с другой стороны — был и реформатор граф Сперанский. Безуспешная война в Крыму и одновременно — активная политика на Кавказе. Многое делалось в искусстве, строился храм Христа Спасителя и Новый Эрмитаж. В 2020 году будет 125 лет со дня основания Русского музея. Наш музей был основан по указу Николая II 25 апреля 1895 года. Через три года музей открыл двери для первых посетителей. Грандиозных шоу с шампанским и фейерверками не будет, мы не соревнуемся с «Алыми парусами», у нас своя программа. В этом же году исполняется 175 лет со дня рождения Александра III, имя которого носит наш музей. Также в 2020 году будет 200 лет со дня освящения Михайловского замка. Как видите, памятных дат много, мы готовим целый ряд мероприятий, связанных с историей музея, и выпуск юбилейного издания. Также к 2020 году хотелось бы сделать большую часть реставрационных работ в освободившихся после переезда библиотеки залах Михайловского замка.

— Вы упоминали, что сейчас Минкульт требует от музея выполнения экономических показателей. Расскажите об успехах на этом поприще. Что помогает росту показателей?

— Это не только Минкульт требует, но и ситуация в стране — финансовая и политическая. Я не могу сказать, что это нас очень радует, но мы изо всех сил стараемся выполнять эти показатели. Все музеи находятся в разных условиях: у кого-то есть большие территории, парки, куда по платным билетам идут сотни тысяч людей. У нас пропускная способность меньше. Сейчас, например, открыли после реставрации Летний дворец Петра I. Интереснейшее место, но его пропускная способность — всего пятнадцать человек. Экскурсии проходят каждые полчаса, но группы всегда очень небольшие. Сотни тысяч человек через дворец не прогонишь без ущерба для него. Выполнять показатели помогают интересные выставки и филиалы в регионах. Но гнаться только за цифрами, я считаю, неправильно. Музеи в любом случае не будут такими же привлекательными, как стадионы во время Чемпионата мира по футболу. Сюда не придут есть кукурузу и пить пиво. Сегодня мы самостоятельно зарабатываем порядка пятидесяти процентов того, что даёт государство.

Я часто слышу требование: «Давайте сделаем музеи бесплатными». Тогда давайте и вход на футбольные стадионы сделаем бесплатными. Но нет, почему-то билеты на футбол стоят десятки тысяч рублей. Почему же музеи должны быть бесплатными? В США, например, работает другая система: там музеи живут на проценты от крупных капиталов. У нас же есть масса льгот и категорий людей, которые посещают музей бесплатно. С помощью общества «Друзья Русского музея» мы делаем бесплатные дни — например, 19 марта, в день рождения музея.

— Один из ключевых вопросов, также связанный с экономическими показателями: вы всё-таки намерены сделать платным вход в Летний сад? Если да, когда этого стоит ждать?

— Мне этого очень не хочется, к тому же при окончании реставрации Летнего сада я обещал, что вход будет бесплатным. Но если мы не выполняем экономические показатели, это сказывается на сотрудниках, на работе музея. Сейчас мы сделали платным вход на Фестиваль цветов, который проходит в Летнем саду, и билеты недешевые, по пятьсот рублей. Тем не менее в любую погоду стоят очереди по семь–десять тысяч человек. Нам важно, чтобы люди постепенно привыкли к тому, что Летний сад, как и Михайловский дворец, Михайловский замок, Строгановский дворец, — это всё часть Русского музея, нашей большой экспозиции.

Для справки

До 20 августа 2018 года для посетителей Русского музея доступна уникальная выставка — «Кузьма Сергеевич Петров-Водкин. К 140-летию со дня рождения», генеральным спонсором которой выступил банк ВТБ. На выставке собрано более 220 экспонатов, среди них есть и признанные шедевры мастера, и редкие экспонаты (эскизы, зарисовки, наброски).

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Материалы по теме

4 мая 2018

<p>
	 Рассказ о великом русском художнике через призму его высказываний
</p>
 Кузьма Петров-Водкин в цитатах

Рассказ о великом русском художнике через призму его высказываний

13 апреля 2018

<p>
	Рассказ о трех великих художниках, выставки которых в этом году пройдут в Москве и Санкт-Петербурге
</p>
 Верещагин, Петров-Водкин, Пикассо

Рассказ о трех великих художниках, выставки которых в этом году пройдут в Москве и Санкт-Петербурге

Все новости