22 ноя 2022

Маскарад в культуре Серебряного века

Что скрывают маски

Маска и маскарад — излюбленные мотивы творцов Серебряного века. Предчувствие глобальных перемен и апокалиптические настроения пробуждали в людях желание скрыться под маской и кем-то притвориться. Выясним, кто и как в искусстве Серебряного века рассуждал на тему театральности.


Литература: символисты

Тема маски и маскарада в литературе Серебряного века оказалась особенно близка поэтам-символистам. Причем не только творчество, а вся их жизнь стала намного более театральной в условиях нового времени: они первыми поднялись на сцену с декламацией стихотворений, стали собираться на почти театрализованные встречи. Такие, например, устраивали в питерском арт-подвале «Бродячая собака».

В стихотворениях многих мастеров этой эпохи лирическое «я» раскрывается в постоянных перевоплощениях и сменах масок. Например, в циклах Александра Блока «Снежная маска» и «Пляски смерти». А в цикле «Распутья» поэт называет своего театрального двойника — Арлекина:

Вот моя песня — тебе, Коломбина
Это — угрюмых созвездий печать —
Только в наряде шута-Арлекина
Песни такие умею слагать.
Двое — мы тащимся вдоль по базару,
Оба — в звенящем наряде шутов.
Эй, полюбуйтесь на глупую пару,
Слушайте звон удалых бубенцов!

01_Маскарад в культуре Серебряного века
Сцена из спектакля по пьесе У. Шекспира «Гамлет». Александр Блок в роли Гамлета, Любовь Менделеева в роли Гертруды. Деревня Боблово, 1898 год © Public Domain

Маска воспринималась поэтами Серебряного века как повседневный атрибут. В течение жизни человек постоянно меняет маски — и это нормально. В своем стихотворении «Это — не надежда и не вера» Валерий Брюсов замечает, что даже после смерти человек, снимая все свои маски, надевает последнюю — посмертную:

Знаю: там, за этой жизнью трудной,
Снова жизнь и снова тяжкий труд;
Нас в простор лазурно-изумрудный
Крылья белые не вознесут.

Но и там, под маской сокровенной,
С новым даром измененных чувств,
Нам останется восторг священный
Подвигов, познаний и искусств.


Живопись: мирискусники

Свободное творческое объединение «Мир искусства» — сердце живописи Серебряного века. Инициировал создание кружка Александр Бенуа. В организации художнику помогал легендарный импресарио Сергей Дягилев. Неслучайно как раз участников «Мира искусства» он пригласил создавать декорации и костюмы сначала в театр, а потом и на Русские сезоны. Эти гастроли сделали русский балет известным на весь мир и прославили художников, которые помогали выдумке стать на сцене явью.

02_Маскарад в культуре Серебряного века
Лев Бакст. Эскиз костюма для еврейского танца с тамбурином к балету «Клеопатра», 1910 год © Public Domain

Самым ярким художником декораций и костюмов для дягилевских Русских сезонов был Лев Бакст. Например, для балета «Клеопатра» он создал смелые костюмы с шароварами и прозрачными платьями. Европейские зрители были в восторге. Своим творчеством он доказал, что цвета костюмов и декораций тоже формируют образ героя на сцене.

Темы маски и маскарада нашли отражение не только в декоративно-театральной деятельности, но и в картинах мирискусников. Эти работы воплощали изящество и своеобразную «кукольность» рококо, включали элементы театрализации.

03_Маскарад в культуре Серебряного века
Александр Бенуа. «Итальянская комедия. Любовная записка», 1905 год © Public Domain

Александр Бенуа тоже искренне любил театр и перенес эту симпатию на полотна. В 1905–1906 годах он написал серию картин, на которые поместил сцены из итальянской комедии масок 17 века. На картине «Итальянская комедия. Любовная записка» Арлекин и Пульчинелла пытаются передать записку Влюбленной, отвлекая внимание зрителей. В глубине сцены можно отыскать счастливчика Влюбленного. Яркий театральный мир кулис противопоставляется здесь серой реальности, в которой возникают куда более серьезные проблемы.

04_Маскарад в культуре Серебряного века
Константин Сомов. «Арлекин и дама», 1912 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Public Domain

Константин Сомов в своих произведениях, напротив, следует еще шекспировской концепции: «Весь мир — театр!» Поэтому, например, в его картине «Арлекин и дама» главные герои будто находятся на сцене, под светом софитов. Арлекин жеманно обнимает даму. Все это игра, но такова наша реальность.


Театр Мейерхольда

Среди режиссеров-новаторов, активно влившихся в тему маскарадности, выделяется талантливый Всеволод Мейерхольд. Впервые с маскарадом на театральной сцене он познакомился, поставив пьесу «Балаганчик» Александра Блока. В итоге получилась гротескная история о любви, существующей в пошлости маскарада.

05_Маскарад в культуре Серебряного века
Всеволод Мейерхольд в костюме Пьеро для постановки пьесы Александра Блока «Балаганчик», 1907 год © Public Domain

Мейерхольд много лет своего творческого пути посвятил маске как символу театральности. Он фактически сделал ее главным элементом нового сценического языка в своей театральной системе. Пиком, когда мотив маски приобрел философский смысл, стал спектакль «Маскарад».

Написанная еще в 19 веке Михаилом Лермонтовым пьеса «Маскарад» долгое время не появлялась на сцене. Только в 1917 году, когда за окном уже гремела Февральская революция, в Александринском театре Всеволод Мейерхольд поставил эту пьесу. Символично: перед коренными изменениями самое время узнать, кто же скрывается за масками.

Серебряный век увидел в «Маскараде» Лермонтова пространство смерти. Это не было вольностью, выдумкой или упущением режиссера-постановщика. В строках Лермонтова вполне ощутима атмосфера холода, напряженности, «ледяных страстей».

06_Маскарад в культуре Серебряного века
Эскиз главного занавеса к спектаклю «Маскарад». Александринский театр, Санкт-Петербург, 1917 год © Public Domain

В этом ледяном мире живут такие же бесчувственные герои. Отсутствие в них жизни и живости подчеркивается в оригинальном тексте Лермонтова. Например, в диалоге отравленной героини Нины и ее служанки:

Ты права, я бледна, как смерть бледна;
Но в Петербурге кто не бледен, право?

Нина уподобляется всем остальным героям: холодным, безразличным, мертвым.

«Живому» герою не находится места в ледяном пространстве «Маскарада»: он или становится безразличной маской, лишенной человеческих чувств, или погибает. Финал пьесы как бы подводит общий итог неистовой тяги времени к маскарадам: «В гибельном пространстве маскарада жизнь невозможна».

Серебряному веку свойственна тяга к миру кулис, превращений, маскарадности. Российский искусствовед Паола Волкова сказала по этому поводу: «Хорошим стилем русского Ренессанса стала богемность карнавала, обернувшись трагедией, слезами, упавшими с лиц масками».

Проникнуться обольстительным обликом 1910-х годов, когда маска и маскарад стали непременным атрибутом жизни и театра, можно на выставке «Любовь к трем апельсинам. Венеция Казановы — Петербург Дягилева» в Шереметевском дворце с 18 декабря. Генеральным спонсором выставки является Банк ВТБ.