22 июл 2022

«Мы не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»

Интервью с куратором Анной Познанской

01_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Анна Познанская © пресс-служба ГМИИ им. А. С. Пушкина

Прямо сейчас в ГМИИ им. А. С. Пушкина проходит главная выставка этого лета — «Брат Иван. Коллекция Михаила и Ивана Морозовых». Мы поговорили с одним из кураторов выставки — Анной Владимировной Познанской и узнали, чем отличались подходы к коллекционированию у Михаила и Ивана Морозовых, почему коллекция братьев оказалась разделена между двумя городами и как посещать выставку, чтобы получить от нее максимум впечатлений.

— Братья Морозовы знамениты прежде всего коллекцией западной живописи. Например, Михаил привез в Россию единственное полотно Эдварда Мунка. А какие еще интересные работы попали в Россию благодаря братьям?

— У Михаила Морозова был большой разброс интересов, но такая эксцентричность во вкусе и смелость, с которой он собирал европейскую коллекцию, позволила ему сделать невероятные прорывы. Полотно Мунка было одним из его последних приобретений, оно даже приехало в Россию после смерти владельца: Михаил купил его в 1903 году, а вскоре умер.

02_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Эдвард Мунк. «Белая ночь. Осгардстран (Девушки на мосту)», 1902–1903 годы, ГМИИ им. А. С. Пушкина © Public domain

Среди других интересных приобретений — две картины Поля Гогена. Их Михаил купил в 1899–1900 годах, одна из них представлена на нашей выставке, вторая осталась в Эрмитаже из-за не очень хорошего состояния — Гоген очень хрупкий автор. Удивительно, что Гогена все прогрессивные коллекционеры, в том числе Сергей Щукин и Иван Морозов, начали приобретать в 1905–1906 годах, уже после смерти художника. Тогда прошла его персональная выставка, и все поняли, какого великого художника потеряли — классическая судьба гения. Но Михаил Морозов обратил на него внимание еще в 1900 году, то есть он покупал Гогена при жизни художника.

Михаил привез в Россию и первого Ван Гога — маленькую, но очень яркую картину «Море в Сент-Мари». Ван Гог впервые приехал на побережье, увидел море, и оно произвело неожиданно яркое впечатление.

03_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Винсент Ван Гог. «Море в Сент-Мари», 1888 год, ГМИИ им. А. С. Пушкина © Public domain

— У Ивана Морозова был подход к коллекционированию, отличный и от Щукина, и от Михаила Морозова. Можете подробнее рассказать про метод Ивана, как он выбирал картины?

— Да, Михаил был человеком страстным, он сразу покупал, если ему что-то нравилось. Таким же страстным коллекционером был и Сергей Иванович Щукин.

Иван Морозов — другой тип. Он не только выдающийся коллекционер, но и идеальный куратор. Да, у него есть определенные предпочтения и интересы, но при покупке вещей он сразу делает экспозицию. Когда на выставке вы входите в первый зал Ивана Морозова, где висят его ранние приобретения — работы Сислея и Писсарро, то сразу бросается в глаза, как эти картины подходят друг другу. То же самое в зале фовистов, которых он много покупал. Здесь и Андре Дерен, и Морис де Вламинк, и Отон Фриез, и все они сочетаются. Иногда у кураторов есть проблема: что рядом с чем поставить, чтобы хорошо смотрелось. Но в этом случае картины сами складываются в ансамбль. Сразу понятно, что когда коллекционер их покупал, он уже продумывал композицию, чтобы все выглядело гармонично.

У Ивана Морозова был очень продуманный подход: он сразу понимал, не только какого художника он любит, а какие именно вещи этого мастера он хочет купить. Иногда это была конкретная картина, которую он очень долго высматривал, следил за ее передвижениями и в нужную минуту приобретал, когда она выходила на художественный рынок. Иногда у него были более общие представления.

Есть известная история с Сезанном. Иван Абрамович владел обширной коллекцией работ французского художника: и портреты, и натюрморты, и много пейзажей. Редкие посетители, которым удавалось проникнуть в особняк Морозова, удивлялись, когда видели в комнате, где красиво был развешан Сезанн, пустое место, буквально дыру в стене. Иван Абрамович неторопливо объяснял, что хочет купить сюда «голубого» Сезанна. Это самый поздний период творчества художника, когда его палитра становится очень холодной и прозрачной, невероятной красоты. Но Ивану Абрамовичу был нужен не любой пейзаж этого периода. Он представлял, что там должно висеть, и терпеливо ждал подходящую работу, не смущаясь пустого пятна на стене. Наконец, он выследил свой идеальный голубой пейзаж и приобрел его.

04_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Поль Сезанн. «Голубой пейзаж», 1904–1906 годы, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург © Public domain

— А есть ли свидетельства, как современники, которым удавалось посмотреть коллекцию Морозова, ее оценивали, как принимали новое западное искусство?

— Иван Морозов редко показывал коллекцию. Он был очень ответственным человеком, который внимательно руководил огромным семейным концерном, и этот бизнес отнимал у него много времени и сил. А коллекционирование стало для него отдушиной, так он отдыхал от тяжелой и не всегда творческой работы.

Если сравнивать его с тем же Щукиным, они по-разному себя ощущали. Сергей Щукин чувствовал себя миссионером, который привозит в Россию картины модернистов и делится этими знаниями с окружающими. Ему было важно, чтобы все могли насладиться работами и развиваться в нужном направлении, если говорить о художниках. А Иван Морозов думал прежде всего о своем комфорте. Для него коллекционирование было частью идеального личного пространства и альтернативной той публичной жизни, которую он вел как деловой человек.

По поводу впечатлений современников. Опять же, если сравнивать с Щукиным, то его поведение, экскурсии, то, как он показывал свои вещи, — все это провоцировало людей на какой-то отклик. А в случае с Морозовым люди настолько ценили саму возможность попасть в дом и увидеть собрание, что представленные картины не вызывали таких дискуссий. А еще важно понимать, что у Ивана Абрамовича было очень развито чувство декоративного начала, и его коллекция абсолютно цельная. В то же время она не такая провокативная, как у Щукина, потому что Щукин даже у более-менее спокойных мастеров выбирал самые дерзкие вещи, иногда доходящие до болезненного авангардизма. А Морозов собирал вещи по другому принципу, ему это нужно было для гармонии души, и поэтому его коллекция не так раздражала современников.

— Когда Морозов собирал коллекцию, в первую очередь это была страсть. А как вы думаете, существовало ли у него уже представление об инвестициях? Он какой-то такой смысл закладывал в это?

— У меня есть теория, что коллекционеры, которые происходили из бизнес-среды, не могли не думать о картинах как об инвестициях, потому что у них была так устроена голова. Это не лишает их права на страсть и увлечение, но, безусловно, они и финансовую сторону держали в уме. Это были огромные деньги — 18 000, 40 000 франков. Тогда на 3 000 франков семья рабочего могла жить целый год.

Но инвестиции были разного характера. С одной стороны, они покупали импрессионистов, которые уже были введены на художественный рынок, цены на них росли, и было понятно, что они будут расти дальше. Это перспективная история. В то же время они начинают покупать фовистов сразу после Осеннего салона 1905 года. Цены на эти картины совершенно другие, и невозможно предугадать их развитие. То есть это не такое верное дело.

Другой пример: и Щукин, и Морозов любили Матисса, они очень много в него инвестировали. Фактически именно это позволило Матиссу стать Матиссом: большие заказы и деньги, которые он за это получал, позволили ему встать на ноги и убедили окружающих в том, что его надо покупать. Поэтому, если люди занимаются серьезным бизнесом, то не могут не понимать, что они не просто вкладывают деньги, а еще оказывают непосредственное влияние на дальнейшее развитие художественного рынка и цен на того или иного мастера.

05_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Посетительница на выставке «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых» в ГМИИ им. А. С. Пушкина. Слева направо: картины художника Анри Матисса из серии марокканского триптиха «Вид из окна. Танжер» и «Зора на террасе» © РИА Новости

— А за картины они платили наличными или чеками?

— Судя по распискам, уведомлениям и финансовым документам, которые представлены у нас на выставке, я думаю, что они расплачивались чеками, а не ездили с чемоданами денег.

— Расскажите про ГМНЗИ — по сути, первый музей современного искусства, куда отправилась коллекция Морозовых.

— После революции коллекцию Ивана Морозова национализировали. На базе морозовской коллекции создали Музей нового западного искусства — ГМНЗИ-1, а другую его часть, ГМНЗИ-2, разместили в особняке Щукина. Удачей для коллекции Морозова стало то, что директором этого музея назначили Бориса Терновца. Он был выходцем из культурной художественной интеллигенции, учился в Париже, прекрасно понимал ценность собрания. Самого Ивана Морозова сделали помощником хранителя. Когда Морозов убедился, что его коллекция в целости и сохранности, он эмигрировал за границу, видимо, нелегально. Он так тщательно подготовил свой отъезд, что в музее даже не сразу поняли, что Морозов с семьей уехали.

С коллекцией Михаила Морозова отдельная история. Вдова Михаила через несколько лет после его смерти, в 1910 году, передала в Третьяковскую галерею большую часть собрания. Третьяковская галерея считает, что у них был первый Музей современного западного искусства, а вовсе не в ГМНЗИ, потому что там одновременно выставляли коллекцию Сергея Третьякова, который собирал барбизонскую школу, и западную коллекцию Михаила Морозова.

Через некоторое время коллекцию Щукина и ГМНЗИ-2 из его особняка выселили, и она переехала в ГМНЗИ-1. Оба больших собрания оказались на Пречистенке, поэтому пришлось разрушить оригинальную развеску Ивана Морозова. Был план, по которому зарубежные картины передавали зарубежным музеям, а русские картины — русским музеям. Поэтому большую часть коллекции русского искусства Ивана Морозова отправили в Третьяковскую галерею, что-то попало в Русский музей, что-то было развеяно по всему Советскому Союзу.

Музей просуществовал до 1948 года, пока не решили закрыть ГМНЗИ как упадническую и ненужную советскому народу организацию. Было время, когда все опасались, что новая власть прикажет уничтожить все произведения или продать за границу. Потом стали ходить разговоры, чтобы расформировать коллекцию и раздать ее по всему СССР разным музеям. К счастью, искусствоведам и ценителям культуры удалось сохранить собрание, его распределили между двумя музеями — Пушкинским и Эрмитажем.

Есть разные теории, по какому принципу одни картины остались в Москве, а другие уехали в Ленинград. Первый принцип — в Ленинград отдавали все сюжеты большого формата, потому что в Эрмитаже гораздо больше фондов, а в ГМИИ часто негде хранить огромные вещи. Это одна из причин, по которой щукинские панно Матисса «Танец» и «Музыка» или все живописные панно из цикла «Амур и Психея» Дени уехали в Ленинград.

06_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Посетители на выставке «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых» в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве © РИА Новости

Второй момент заключается в том, что в период, когда происходил дележ, никто не мог представить, что эти картины будут когда-то выставлены. Речь шла о том, чтобы спасти их от уничтожения. Москва была ближе к эпицентру власти, которая хотела навсегда избавиться от этого искусства. Ленинград все же более периферийный, поэтому туда отдавали самые модернистские творения, с целью спрятать их подальше.

Надо отметить, что Эрмитаж брал эти вещи, чтобы хранить в запаснике, а у сотрудников Пушкинского музея уже тогда были тайные мысли о том, чтобы хоть что-то выставить. Они надеялись оставить в экспозиции какую-то часть коллекции, и поэтому отбирали более мягкие и декоративные предметы. Например, у Ренуара было больше шансов попасть в экспозицию, чем у Пикассо, ведь власть считала формализмом все, что не имело ясного сюжета. Именно поэтому в нашем музее оказалась большая часть коллекции Морозова, а самые радикальные щукинские вещи отправились в Эрмитаж.

В главном здании ГМИИ есть несколько залов, которые раньше были служебными помещениями, а когда музей строился, там вообще была квартира директора. Они совсем неочевидные, в них надо пройти особым образом, по маленькой лесенке. Там хранители музея сделали небольшую экспозицию импрессионизма. Им не дали разрешения открыть ее для широкой публики, но картины висели в залах. Те, кто знал про экспозицию, — студенты художественных вузов, художники, специалисты, могли попасть туда специальным визитом и посмотреть на эти произведения.

— Вы уже упоминали о русском искусстве, которое есть в коллекции, и сейчас на выставке также представлены картины из собрания Михаила Морозова. А какие есть необычные истории про эту часть коллекции?

— И Михаил, и Иван Морозовы (это их отличает от Щукина) покупали русское искусство. Разница лишь в том, что у Михаила картины русских художников висели вперемежку с европейскими, шпалерной развеской. А у Ивана они висели отдельно: русские на первом этаже, а европейские — на втором. Были какие-то точечные моменты, когда они друг с другом встречались, но это было исключение.

И Иван, и Михаил учились живописи, но это была необычная история, потому что живописи обучали только дворянских детей, а в бизнес-среде такое не было принято. Среди учителей Морозовых был Константин Коровин, ведущий на тот момент западно ориентированный мастер. Позже Константин Коровин, Валентин Серов, Сергей Виноградов, стали первыми консультантами братьев. Поэтому в коллекции много фантастического Серова: портреты и Ивана, и его жены, и Михаила, и знаменитый портрет Мики Морозова. У них было очень много Коровина.

Михаил, а после его смерти и Иван устраивали званые обеды, на которые приглашали художников. Например, туда приходил Михаил Врубель. На этих вечерах они говорили о судьбах искусства. Когда братья что-то привозили из Европы, сначала они это показывали сообществу художников.

07_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Константин Коровин. «Геммерфест. Северное сияние», 1894–1895 годы, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Public domain

Кроме того, они покупали Врубеля, особенно Михаил — он много общался с Врубелем. У братьев были ключевые работы художника: «Царевна-Лебедь» у Михаила и «Сирень» у Ивана.

Старший Морозов также очень любил русскую старину, поэтому у него есть произведения Александра Бенуа или Александра Головина в древнерусском стиле. Еще он покупал Василия Перова, что необычно для коллекционера, который увлекается модернизмом. И у него был большой блок работ Василия Сурикова, посвященный боярыне Морозовой. Иван Морозов всегда приобретал потихоньку русские вещи, но у него было две основных волны, когда он покупал действительно много. Первая — в начале своего коллекционирования, когда он общался с сильными художниками. И потом в 1914 году, когда началась Первая мировая война, и он утратил возможность покупать на Западе. В этот период он активно и много брал русских художников вплоть до 1918 года. Среди приобретений: работы участников «Бубнового валета», картины символистов — Петра Уткина, Александра Головина, вещи, созвучные его любимому Пьеру Боннару, с одной стороны, модернистские, но с другой, с явным декоративным уклоном. В то же время, Иван никогда не покупал Казимира Малевича или Василия Кандинского. Его вкус в русских вещах был созвучен тому, что он выбирал и в европейской школе.

— Организация выставки связана с какими-то событиями или дата ее проведения случайна?

— В наше время очень трудно что-то связывать с датами и событиями. Выставка должна была состояться еще пару лет назад. Мы хотели ее приурочить к 100-летию смерти Ивана Морозова, который умер в 1921 году, и посвятить ему. Но пандемия спутала планы: сначала выставка должна была поехать в Париж, но у нас с Европой не совпадали пандемийные волны, и все откладывалось. Потом произошло довольно драматическое возвращение вещей обратно, которые из-за проблем с логистикой на границе вернулись чуть позже. Нам пришлось еще на несколько недель сдвинуть открытие. Но самое главное, что выставка состоялась.

— Одновременно в Эрмитаже экспонируется коллекция Щукина. Есть какие-то параллели с этой выставкой Морозова?

— Это абсолютно продуманный ход. Так, когда у нас была выставка Щукина, в Петербурге показывали собрание Морозова. И для ГМИИ, и для Эрмитажа эти произведения — ключевое место в постоянной экспозиции. Поэтому мы решили обмениваться экспонатами паритетно и делать параллельные выставки. Ведь ни один музей в мире не снимет из постоянной экспозиции свои лучшие экспонаты, которые привлекают посетителей и туристов. Обязательно нужна какая-то компенсация: не финансовая, а в виде равноценной выставки. Поэтому это огромный совместный проект, над которым мы работали много лет.

— Это уже не первая выставка, представляющая коллекцию Морозовых. А что ее отличает от других?

— Попытаюсь сформулировать. Когда делает выставки Эрмитаж, он обычно берет не так много вещей. Они хотят представить главные шедевры, поэтому подбирают из коллекции самые известные и раскрученные вещи.

У французских кураторов довольно странное восприятие русского искусства: обычно они выбирают те русские работы, которые ассоциируются у них с французской школой или привлекут своим модернизмом. В действительности они демонстрируют русский авангард. Когда в Париже была выставка Щукина, идея была показать, как очень яркие, модернистские картины из его коллекции повлияли на русских авангардистов.

Сейчас, когда они брали русские картины, они представляли какие-то свои вещи в русском искусстве и их созвучность европейскому менталитету. Еще выставляли портреты разных русских людей из числа московских коллекционеров европейского искусства. Хотя на выставке в Париже было много картин из Третьяковской галереи, наши коллеги говорили, что среди них вещей из коллекции Морозовых очень мало — это русская школа, но не коллекция Морозова.

Для нас же очень важно показать такое явление, как московское коллекционирование конца 19-го века. Оно начинается с Третьяковых. и, помимо известных фигур, таких как Морозовы, Щукин, Третьяковы, там было много других персонажей, не столь известных широкой публике, но которые поддерживали определенную четкую линию. Когда Щукин или Морозов покупают то или иное менее яркое произведение, мы понимаем их мотивы: они связаны с приоритетами своего сословия, ориентируются на своих предшественников. И таким образом мы пытаемся восстановить историю коллекционеров и как личностей, и как продукт некоторой среды, которая сильно повлияла на художественное, культурное развитие России. Они способствовали тому невероятному взрыву искусства, который мы знаем как Серебряный век, «Мир искусства» и т. д.

Нам важно не просто продемонстрировать красивые картины, которые догадались купить Морозовы. Мы показываем разные нюансы этой коллекции, их подход, почему они покупали именно это, что заставляло их сделать такой выбор.

08_«Мы  не просто показываем красивые картины, которые купили Морозовы, а объясняем нюансы их подхода»
Посетительница на выставке «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых» в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве © РИА Новости

— Что вы посоветуете посетителям выставки, как подготовиться?

— Посоветую воспользоваться аудиогидами, которые можно взять на входе на выставку. Но самое главное — запастись временем, потому что выставка очень большая. Иногда трудно воспринять такое количество картин. Надо постепенно входить в это энергетическое поле Морозова или быть готовым прийти туда несколько раз, поэтому я очень советую не торопиться, вникнуть. У нас есть документы, книги, библиотека Морозова с его пометками. И чтобы почувствовать себя Иваном Морозовым, надо действовать в его методичном и неторопливом ритме.

— Сейчас лето, каникулы. Насколько выставка подходит для детей? Может, есть детская программа?

— Да, есть специальные лекции, квесты, которые организованы для детей и с учетом их возможностей. Ведь ребенку будет трудно воспринять сразу такой объем. Я была маленькой, когда проходила первая огромная русско-французская выставка в нашей стране «Москва — Париж». Я помню всего несколько картин оттуда, но общее впечатление чего-то невероятно яркого у меня осталось на всю жизнь. Поэтому, если поставить себе целью познакомить детей с прекрасным и помочь им получить вдохновение от красиво развешанных великих картин, то это вполне посильная задача.



Для справки

Выставка «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых» проходит в Главном здании ГМИИ им. А. С. Пушкина до 30 октября 2022 года. К выставке предлагается обширная экскурсионная и образовательная программа. Генеральный спонсор выставки — банк ВТБ.