Светлана Капырина: «Над организацией выставки мы работали два с половиной года»

26 апреля 2018

Куратор выставки Василия Верещагина в Новой Третьяковке — о нюансах воплощения в жизнь столь крупных проектов

Мы встретились со Светланой в прохладных залах Новой Третьяковской галереи.  На втором этаже, прямо над экспозицией, уютный шатер с разноцветными бархатистыми пуфиками. «Здесь у нас аудиолаундж, можно передохнуть и послушать о Верещагине», — сообщает Светлана, указывая на наушники. Мы расспросили ее, как организуются такие масштабные выставки и какую программу для посетителей подготовил музей.

— Светлана, как происходила подготовка к выставке?
— Над организацией выставки мы вместе с большой командой работали два с половиной года. Это целый механизм, похожий на муравейник, где каждый должен четко понимать, куда какое бревнышко несет. Я как научный куратор придумывала концепцию и составляла списки картин. Мне очень помогал помощник куратора — это важная должность, которая так и называется. Специалисты из выставочного отдела готовили документы, продумывали логистику, договаривались с музеями и частными коллекционерами. Три реставрационные мастерские готовили живописные полотна, рамы и графику. Вместе с научно-редакционным отделом мы выпустили пять тематических изданий и оформили каталог. Хранители музея на Крымском Валу принимали и описывали картины. 

— Сложно ли было собрать все эти картины и экспонаты в одном месте?
— Это было непросто, хотя мы не ставили цель собрать все. Насчитывается более тысячи работ Верещагина, они «распылены» по множеству российских музеев. Большая часть еще при жизни художника осела в коллекции Третьякова, но в 1920–1930 годах указом советской власти многие картины «выдали» в регионы. Серии поделили, хотя Верещагин завещал хранить их в одних руках и не дробить. Сегодня можно приехать, например, в Читу, Пермь, Великий Новгород и встретить там картину Верещагина — скорее всего, некогда она принадлежала коллекции Третьякова. Для нынешней выставки мы собрали более 180 живописных полотен и более 140 графики. Живопись запросили из 21 музея и 4 частных коллекций, а всю графику взяли из собственного фонда Третьяковской галереи.

— Легко ли музеи соглашаются предоставить экспонаты для выставки?
— Как правило, наши давние партнеры не отказывают и идут навстречу. Понимают, что такое событие проводится раз в 25 лет. Но даже с ними бывают накладки. Тот же Русский музей за три месяца до открытия срочным письмом сообщил, что не сможет предоставить две картины из Японской серии. Я, конечно, расстроилась, потому что в собрании Третьяковской галереи нет ни одной картины Японской серии, и нам приходится собирать их по всей стране. А в Русском музее их много. Оказалось, что они уже договорились по поводу этих картин с одним из своих зарубежных партнеров… Бывает, переговоры с другим музеем затягиваются. Например, в Музее Востока мы запросили модель «Храма в Никко» — она очень мне нравится. Сначала они отказали, ведь эта вещь очень хрупкая и ни разу нигде не выставлялась. Пришлось их долго уговаривать, прежде чем они согласились.

Светлана Капырина: «Над организацией выставки мы работали два с половиной года»— Почему музеи могут отказаться участвовать?
— На то есть разные причины. К сожалению, в этот раз нам отказал музей Ташкента. Мы посылали запросы на всех уровнях: из Министерства культуры, из посольства... Даже бывший министр культуры Швыдкой направил личное послание — все безуспешно. Такая же ситуация с Бруклинским музеем и музеем Анкары. Может быть, это связано с нынешней политической обстановкой. У нас даже была дерзкая мечта заполучить огромное полотно 5 на 7 метров «Въезд Принца Уэльского в Джайпур», которое сейчас хранится в Калькутте. Увы, даже наших реставраторов не пустили осмотреть работу. Она забита щитами, и мы не знаем, в каком она состоянии. С частными коллекционерами тоже не всегда удается наладить диалог. Например, триптих «На Шипке все спокойно» находится в руках частного владельца, но «навести мосты не получилось». Возможно, человек просто не хочет, чтобы картина выставлялась.

— Получается, картины, которые попадают в частные коллекции, полностью отрезаны от мира?
— Как правило, нет. Серьезные коллекционеры, которые собирают «русское искусство», часто задействованы в выставочной истории и всегда принимают участие в выставках. Мы в хороших отношениях со многими из них. Здесь из частных коллекций представлены «Адъютант», «Слон», «Китаянка», «Житель Тибета».

— Кто перевозит полотна из одного музея в другой? 
— Мы впервые в выставочной истории Третьяковской галереи вывезли из Лаврушинского переулка на Крымский Вал такое количество полотен: 135 единиц живописи и 140 графики. Не буду скрывать, это было сложно. Обычно мы работаем с проверенными транспортными компаниями, у нас есть стандартные логистические процедуры. Но в этот раз на перевозку был объявлен тендер, и его выиграла непрофессиональная компания. Пришлось по ходу дела обучать людей, как заворачивать, упаковывать и переносить экспонаты. Сначала на 130 картин привезли только 30 ящиков. Потом обклеили стекла скотчем, который после транспортировки пришлось долго отмывать. Сложностей было много, и спасал только многолетний опыт. Мы общими усилиями разрулили эту ситуацию, но остался неприятный осадок.

— Как проходит сама процедура перевозки?
— В этот раз ситуация осложнялась тем, что были сильные морозы. Каждый экспонат должен быть упакован в климатический ящик. К нам эти ящики приехали ледяными — а должны быть разогретыми. Для каждой картины нужна определенного размера упаковка, специальный поролон, скотч. После упаковки ящики нужно перенести в прогретый фургон, и уже после перевозки отогревать их внутри помещения. Рамы у больших картин разбираются на четыре части. Графика убирается в специальные кассетные ящики. Картина всегда кладется лицом вниз, а если стекло хрупкое, наоборот, переворачивается. Нюансов очень много. К тому же у картин Верещагина рамы очень глубокие, гипсовые и тяжелые — для них нужны специальные ящики определенного размера. Все их нужно было подбирать поштучно.

— Что делать, если во время такой перевозки картина повреждается?
— Тогда мы просим ее отреставрировать. Обычно перед выставкой мы проводим несколько реставрационных советов — у меня их было пять. Руководит этим процессом главный хранитель музея. Собирается команда реставраторов, которые подтверждают, что картина в удовлетворительном состоянии и готова к экспозиции. 

Светлана Капырина: «Над организацией выставки мы работали два с половиной года» — Бывает такое, что картины пытаются украсть в ходе перевозки?
— За 30 лет моей работы такого, к счастью, не было. У нас всегда все хорошо охраняется. Есть полицейское сопровождение, и просто так картину под мышкой не унесешь. Все экспонаты застрахованы на огромные суммы. Из года в год действует отлаженная схема. Кажется, в 80-е годы в Испании украли несколько наших картин, свернутых в рулоны, но их очень быстро нашли и вернули почти не поврежденными.

— Как выставки картин Верещагина проходили при его жизни?
— Верещагин, не побоюсь сказать, был единственный в своем роде художник, по крайней мере среди русских. Он сам был дизайнером-экспозиционером на своих выставках и все продумывал до мелочей: что, где и как должно висеть. Недавно мне посчастливилось в одном частном собрании почитать его неопубликованные письма. В одном из них была зарисовка выставочного зала, сделанная его рукой: он развесил все картины с номерами, стрелочками указал источники освещения, расположение окон. Выставочные помещения он рекомендовал затягивать плотными драпировками цвета бордо. Вообще, сочетание цвета и света было для него очень важным — он использовал и дневной верхний свет, и искусственное освещение из аппарата Яблочкова. В одном из писем он даже предлагал товарищу прийти на выставку в 8:30 утра, потому что в 8:45 будет уже не тот свет. Павильоны он украшал предметами из собственной коллекции прикладного искусства, которые собирал во многочисленных поездках: оружием, халатами, тюбетейками, кимоно, веерами. Изначально он использовал их для написания картин, чтобы была максимальная точность в деталях. Пианист на его выставках играл музыку. Представляете, какая атмосфера: полутемный зал с электрическим освещением, драпировки, амуниция, кадки с цветами, чучела. По тем временам это было что-то. Бенуа писал, что на выставках Верещагина «дамы падали в обморок и утирали слезы в углу».

— На выставке есть картина «Распятые римлянами на кресте». Она не выставлялась с 30-х годов XX века. Почему?
— С этой картиной произошла интересная история. Как и остальные работы трилогии «Казни», к которой она относится, картина была продана на американском аукционе в 1891 году. Верещагин тогда был вынужден продать больше сотни картин, чтобы вернуться в Россию: импресарио обманули его и оставили ни с чем. Полотно купила чета Браун, и позже вдова Браун передала его в Бруклинский музей. До 1932 года она была там в постоянной экспозиции, а потом ушла в фонд. Насколько мне удалось разобраться, в этом музее есть правило: продавать на аукционах картины, которые долгие годы не выставлялись. И в 2011 году «Распятие» выставили на аукционе «Кристис» в Лондоне, где ее приобрел гражданин России, ее нынешний владелец. От него мы и получили эту картину для нашей выставки.

Кстати, слева от нее другая работа из этой трилогии — «Казнь заговорщиков». После продажи в Америке картину каким-то образом ввез в Россию ее тогдашний владелец, француз. А в начале ХХ века, накануне революции, ее у него экспроприировали — то есть попросту отняли, забрали прямо из квартиры. В итоге она попала в Музей революции (бывший особняк Кшесинской), который в 1991 году стал Музеем политической истории России. Мне пришлось разматывать клубочек по ниточкам, чтобы выследить ее местонахождение. Когда я позвонила в музей, мне подтвердили, что она с 1984 года хранится в их фонде. Много лет картина была накатана на вал, и когда мы его раскатали, стало очевидно, что многослойный холст сильно деформировался. Реставрировать не взялся никто, кроме наших специалистов из Третьяковской галереи. Для них чем задача сложнее, тем интереснее. После текущей выставки, надеюсь, ее снова вывесят.

Местонахождение третьей картины — «Подавление англичанами индийского восстания» — сейчас неизвестно. Мы не можем найти ее уже больше ста лет: она не всплывала ни на аукционах, ни в частных коллекциях.

— Сохранились ли коллекции прикладного искусства Верещагина?
— Они рассеяны по множеству музеев, и собрать их нереально. Какая-то часть в Николаевском музее, какая-то Русском музее: кресты, кадила, пуговицы. Что-то в Эрмитаже, что-то в Кунсткамере.

Светлана Капырина: «Над организацией выставки мы работали два с половиной года» — Расскажите про образовательную программу, которая сопровождает выставку?
— Сейчас мы находимся в аудиолаундже, над основной экспозицией. Здесь посетители выставки могут отдохнуть, посидеть и послушать в наушниках отрывки из писем Верещагина жене, Павлу Третьякову. Музей кочевых культур предоставил нам настоящую юрту XIX века, в которой мы планировали проводить лекции. Правда, каждый раз записывается больше 300 человек, поэтому приходится переходить в открытое пространство. Читают потрясающие востоковеды. После лекции устраиваются дискуссии — особенно активно участвует молодежь: обсуждают колониализм, дервишей, взаимоотношения Востока и Запада. Для детей мы тоже придумали занятия. Фонд Марджани разрешил взять черепки изразцов, вывезенные когда-то из Самарканда, Бухары и Ташкента. Дети с ними играют, складывают, потом видят эти же фрагменты на картинах. Получается очень интересно. Проводим мастер-классы. На днях малыши рисовали полумифических зверей в виде тигров с солярными знаками с мечети Шер-Дор. Для подростков и взрослых проводим обучение каллиграфии. Спасибо образовательному отделу за то, что он все это организовал.

— Какая, на ваш взгляд, самая значимая картина на выставке?
— Не могу ответить на этот вопрос, потому что у Верещагина нет главных картин. Сильный экспозиционный ход получился, когда мы поместили резные деревянные двери на одну стену с картинами «Двери Тамерлана» и «У дверей мечети». Я рада, что именно этот образ мы использовали для обложки каталога. В этом есть глубокий смысл: про Запад, которому двигаться на Восток, за эти двери, надо очень аккуратно. Верещагин хотя и был реалистом, но невольно выходил на какой-то символический уровень в этих картинах. В Туркестанской серии я очень люблю «Дервишей», которые стоят втроем, отвернувшись от зрителя. В них для меня большая интрига, такой неведомый Восток, такая тайна. В Балканской серии я люблю «Панихиду». В Индийской серии все отмечают архитектуру, а я очень люблю портреты. Реставраторы показывали мне это многослойное письмо — этот прием Верещагин больше не использовал ни в одной серии. В Русской серии очень нравятся рамы — они как киоты: мощные, с рисунками и орнаментами.

— Нужно ли людям, далеким от искусства, специально готовиться, чтобы в полной мере оценить выставку?
— Мне кажется, современный человек так раздавлен потоком информации, что просто не найдет на это времени и сил. Но ничего страшного! Мы все для него подготовили. При входе можно взять аудиогид — там более 60 текстов, хватит на 1,5–2 часа прослушивания. Ко многим картинам поместили расширенные аннотации. Перед каждой серией я написала простые разъяснения популярным языком. Читаешь аннотации, переходишь от картины к картине и постепенно все укладывается в голове. А дома для закрепления материала можно полистать художественный каталог, который мы специально подготовили к выставке.

Для справки

Выставка «Василий Верещагин» в Новой Третьяковской галерее продлится до 15 июля 2018 года. Генеральным спонсором выставки выступает банк ВТБ.



Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Материалы по теме

6 апреля 2018

<p>
	 Для тех, кто в ближайшее время добраться до Новой Третьяковки не сможет
</p>
 Видеоэкскурсия по выставке «Василий Верещагин»

Для тех, кто в ближайшее время добраться до Новой Третьяковки не сможет

7 марта 2018

<p>
	 Рассказ об этапах творчества Василия Верещагина
</p>
 Верещагин: главное

Рассказ об этапах творчества Василия Верещагина

17 мая 2017

<p>10 самых страшных картин художника</p>
Верещагин: послание человечеству

10 самых страшных картин художника

Все новости