Владимир Крамник: «Родители должны понять, что шахматы полезны детям»

19 ноября 2010

Владимир Крамник, Борис Гельфанд и Левон Аронян, ставшие участниками мини-турнира Российской федерации шахмат, в котором их соперником был победитель «VTB Global Chess» Георгий Теникашвили, ныне представляют три разных государства – Россию, Израиль и Армению. Однако этих трех гроссмейстеров мировой двадцатки объединяет одна общая черта: все они – ученики советской шахматной школы. Все родились на территории СССР: Крамник – в Туапсе, Гельфанд – в Минске, Аронян – в Ереване. И несмотря на то, что судьба разбросала их по разным странам, проблемы российских шахмат волновать их не перестали.

– На современных шахматистов и без показательных турниров выпадает очень серьезная нагрузк., Почему вы согласились принять участие в промо–соревнованиях, где одним из ваших соперников был игрок любительского уровня?

VTB Global Chess

В. Крамник: Любой турнир, который доставляет удовольствие как участникам, так и зрителям – благое дело. Не забывайте, что людям нужен не только хлеб, но и зрелище. А от подобных турниров можно получить особое и довольно редкое удовольствие – интеллектуальное. Для нас шахматы – работа, подчас – тяжелая нагрузка. Но, тем не менее, мы наслаждаемся этой работой, шахматы у нас в крови. К тому же, не стоит путать показательный товарищеский турнир с рейтинговым. Не то чтобы мы «дурачились» за доской, но позволяли себе играть за гранью риска. Ведь в первую очередь показательные турниры – это шоу, на котором нужно показать всю красоту шахмат, популяризировать их, привлечь к ним детей.

Б. Гельфанд: Если мы не будем заниматься популяризацией шахмат, они не будут развиваться. И если мы, профессионалы, можем в чем-то помочь любителям шахмат, для нас это честь, а не тяжкое бремя.

Л. Аронян: Турниры, на которых профессиональные спортсмены «пересекаются» с представителями иных сфер деятельности, всегда любопытны. Именно так шахматы и завоевывают себе новых поклонников. Да и «турнирные будни» профессионального спортсмена надо как-то разбавлять. Всегда приятно провести время в кругу ценителей шахмат, которые уважают твою работу.

– Создается впечатление, что шахматам в России уделяется намного меньше внимания, чем в период СССР…

В. Крамник: Так и есть, но тому есть объективные причины. Сменилась эпоха. В СССР шахматы были крайне политизированы и подчас выступали «инструментом пропаганды». После футбола и хоккея, наверное, шахматы являлись спортом №3 в Советском Союзе. Но времена меняются. Тем не менее, интерес к шахматам в стране не пропал. На российских турнирах мы по-прежнему собираем полные залы. Кроме того, масса болельщиков следят за нашими партиями по Интернету. Мужская и женская сборные России весьма успешно выступают на международной арене, так что поводов для беспокойства я не вижу. Да, действительно, у нас теперь нет той гегемонии в шахматах, что была при СССР. Но Россия меньше, чем Советский Союз. Многие шахматисты, которые раньше выступали за нашу команду, теперь конкуренты. Но если говорить в целом, то шахматы у нас развиваются неплохо. Мне кажется, нам нужно немного поумерить амбиции. В современных шахматах, впрочем, как и в других видах спорта, очень тяжело доминировать так, как это было во времена СССР. Появился Интернет, обмен информацией стал свободным и открытым. Теперь нашим соперникам намного проще. И все же, лидирующие позиции в шахматах мы удерживаем. На всех крупных турнирах российские шахматисты в числе главных фаворитов.

Б. Гельфанд: Времена, когда шахматы в полном объеме финансировались из государственной казны, давно ушли. В одном Минске, где я жил в эпоху СССР, работало 50 тренеров. Конечно, сейчас о подобном можно и не мечтать. Но, в то же время, по мировым стандартам Россия остается ведущей шахматной державой.

– В первой рейтинговой десятке россияне представлены всего тремя шахматистами, причем только одного из них можно назвать молодым – 20-летнего Сергея Карякина. Получается, что у «старой гвардии» нет достойной смены?

В. Крамник: Прежде всего, я бы сказал, что у нас не «всего» три шахматиста в десятке мирового рейтинга, а «целых» три. Ни у одной другой страны такого солидного представительства нет. Не стоит заносить в ветераны и Александра Грищука, ему всего 27 лет, на пенсию выходить рано. Но если говорить о рейтинге, то российских спортсменов больше всего и в десятке, и в двадцатке, и в сотне. Повторюсь, в элитных шахматах мы по-прежнему занимаем первое место в мире. К тому же, в первой десятке шесть шахматистов представляют государства бывшего СССР. Изменилась геополитическая обстановка, страны теперь называются по-другому, но суть осталась прежней. Поэтому я не считаю серьезными разговоры о каком–то кризисе в российских шахматах. Если вспоминать историю, то многие советские чемпионы мира россиянами не являлись. К примеру, Михаил Таль и Тигран Петросян. В союзные времена половину сборной команды составляли не россияне.

– Количество детских шахматных секций в России по сравнению с союзными временами резко сократилось, не утеряли ли мы нашу фирменную советскую шахматную школу, которой так гордились?

В. Крамник: Да, детских шахматных клубов стало меньше, но это ни о чем не говорит. С появлением Интернета появилась и возможность заниматься шахматами, не выходя из дома. Успехи советской шахматной школы во многом основывались на уникальной информационной базе, которая собиралась десятилетиями, и к которой не было доступа даже у элитарных западных спортсменов. Сейчас же скрыть эту базу просто невозможно. В наше время любой шахматист в любой точке земного шара может получить доступ к той информации, которой раньше владели только игроки самого высокого уровня. Поэтому сейчас понятие о какой-то национальной шахматной школе стерлось. Ее попросту нет. В шахматах, как и во всем мире, произошла глобализация. Обмен исчерпывающей информацией и работа с тренерами из других стран по Интернету стали обыденностью. Это процесс абсолютно естественный, в нем нет никакого трагизма, технический прогресс не остановить. Нужно это просто принять и приспособиться.

Л. Аронян: Советская школа шахмат, скорее, распространилась по всему миру. Тренеры с постсоюзного пространства сейчас работают во всех уголках мира, даже во Вьетнаме. Поэтому уместней говорить о глобализации советской школы, а не об исчезновении.

– Не кажется ли вам, что появление компьютеров нового поколения, которых не в состоянии обыграть даже гроссмейстеры, снизило интерес к шахматам?

В. Крамник: Конечно, с появлением мощных компьютеров шахматы изменились. Подготовка стала строиться по-иному. Сегодня каждый любитель может проанализировать партию гроссмейстеров с помощью компьютера. И я считаю, что это хорошо. Шахматы становятся более понятными для любителей. Как хорошо и то, что теперь есть возможность просматривать партии крупнейших турниров в режиме он-лайн. Это безусловные плюсы компьютеризации. Хотя нам, профессиональным шахматистам, стало сложней. Подготовка требует обработки еще больших объемов информации, чем раньше. Но жаловаться нет смысла, мы живем в настоящем, а не в прошлом.

Б. Гельфанд: Разумеется, изобретение компьютера не превратило игру в шахматы в бессмысленное времяпрепровождение. Возможно, шахматы утратили какую-то загадку, налет романтизма. Сейчас каждый любитель при помощи компьютерной программы может разложить шахматную партию профессионалов «по полочкам», попутно льстя себе, что разбирается в шахматах ничуть не хуже гроссмейстеров. Но в появлении компьютеров надо видеть, прежде всего, положительные стороны. Сегодня любитель шахмат, где бы он не жил, при помощи Интернета может приобщиться к шахматам, брать уроки, найти себе партнеров.

Л. Аронян: Возможно, для кого-то шахматы утратили частичку своего смысла, но каждый решает за себя. Кому-то по душе играть с бездушной и никогда не ошибающейся машиной, а кому-то нравится соревноваться с человеком, совершающим ошибки, но творящим за доской. Для вторых шахматы никогда не утратят смысла и своей привлекательности.

– А сами профессиональные шахматисты не потеряли определенную мотивацию? Какой смысл играть с тем, кого невозможно обыграть?

В. Крамник: А мы с компьютером уже не играем. Шахматы – это не механическое передвижение фигур по доске, в первую очередь – это противоборство двух людей, двух интеллектов, двух характеров. Изобретение автомобиля ведь не лишило смысла соревнования в беге. Поэтому я не думаю, что шахматисты утратили даже толику мотивации. Да, времена, когда мы могли бороться на равных и даже обыгрывать суперкомпьютеры прошли. Но это вовсе не означает, что людям перестало нравиться играть в шахматы друг с другом. В каком-то смысле, шахматы – не только единоборство двух характеров, но и определенного философского мировоззрения. Ведь у каждого шахматиста высокого уровня есть свое видение и понимание игры. Поэтому шахматы будут интересны всегда.

Б. Гельфанд: Доминирование нынешних компьютерных программ над живыми шахматистами – уже данность. К чему акцентировать на ней внимание, все равно ничего не изменишь. Мотивация шахматиста в другом – показать максимум того, на что он способен. И этому ни один компьютер помешать не в силах.

Л. Аронян: Мне кажется, жаловаться на исчезновение романтики в шахматах – удел тех, кому лень работать за шахматной доской. Да, шахматные базы сейчас огромны, но загадок, поверьте, осталась масса. И если ты ищешь, ищешь упорно, то всегда найдешь в шахматах что-то новое, что-то неизведанное. Поэтому о падении мотивации говорить не приходится.

– Если гипотетически предположить, что вы вдруг стали президентом федерации шахмат, какие шаги вы бы предприняли для развития шахмат, в том числе детских?

В. Крамник: Необходима популяризация. Проводить больше промо–турниров, подобных тому, на котором мы сейчас присутствуем. Нужно объяснять родителям, насколько шахматы полезны для детей. Не для того, чтобы потом они стали профессиональными спортсменами, а потому, что шахматы развивают интеллект. Почему-то принято считать, что физическое развитее ребенка важнее интеллектуального. Поэтому детей отдают в секции плавания или борьбы. Но при этом забывают, что интеллект ребенка быстрее всего развивается в детстве. А шахматы «организуют» мышление, оттачивают логику, прививают ответственность за принятые решения. В конечном счете, шахматы помогают моделировать какие-то жизненные ситуации. Поэтому необходимо разъяснить, что шахматы – не только игра или развлечение. Многочисленные исследования показывают, что занятие шахматами повышает общеобразовательный уровень ребенка, улучшает оценки. Поэтому пропаганда шахмат обязательна.

Б. Гельфанд: Считаю, что нынешним шахматам мешает развиваться засилье чиновников, которые преследуют лишь свои личные интересы. До сих пор отсутствует четкая схема проведения первенства мира. Любителей отпугивает неразбериха, царящая в шахматном мире. Большинство не может понять, кто же сейчас чемпион. Необходимо навести порядок. Сегодня это необходимо шахматам больше всего.

Л. Аронян: Заставлять детей заниматься шахматами насильно я бы не стал. Шахматы – как музыка, кому-то нравится, а кому-то – нет. Но турниров, популяризирующих шахматы, я бы проводил на порядок больше. А вообще, я бы постарался прислушиваться к советам ведущих шахматистов мира, тех, кто беззаветно любит нашу игру. Тогда порядок в нашем шахматном королевстве наведется сам собой. 


Беседу вел Даниил Хоптенко.

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Спорт»
Новости