Лариса Горшкова, координатор благотворительного фонда «Детская больница»: «Мы видим, как дети меняются после лечения»

15 декабря 2010

Благотворительный фонд «Детская больница» при Детской городской больнице №9 им. Н.Г. Сперанского – давние друзья ВТБ. На протяжении нескольких лет банк оказывает помощь ожоговому и урологическому отделениям. О работе фонда рассказали его руководители Михаил Казбеков и Лариса Горшкова. 


– Михаил, Вашему фонду уже двадцать лет, в чем заключается его работа?
Фото: Александр Панов
Михаил Казбеков: История нашего фонда началась еще во времена перестройки. Наши врачи не могли справиться с последствиями страшной железнодорожной аварии и пригласили на помощь американцев. Изначально, здесь помогали острым ожогам. Фонд нужен для того, чтобы больница могла принимать благотворительную помощь и не платить за это налог. Вторая наша функция – восполнять острые нужды больницы, потому что бюджет вещь медленная. Мы узнаем о необходимом оборудовании и пытаемся найти возможность его приобретения. 

– Кто оказывает Вам помощь и как она распределяется?
Михаил Казбеков: До 2006 года мы работали с западными компаниями. Сегодня нам помогает большое количество фондов. Кроме того, за последнее время российский бизнес начал активно заниматься благотворительностью. Как и на западе, постепенно это становится хорошим тоном. 
Лариса Горшкова: Сегодня мы сохраняем все программы. Главная из них – это помощь ожогам. Наш бюджет дошел до восемнадцати миллионов и делится на две части: одна идет на медицину. Вторая – на социальную адаптацию детей с ожогами. Это огромная проблема. После ожогов у детей меняется внешность, и они часто закрываются дома и выпадают из всей жизни. 

– Что за мероприятия Вы проводите для реабилитации?
Лариса Горшкова: В первую очередь – детские и семейные лагеря. Они очень похожи на обычные лагеря, но вся программа строится психологами так, чтобы детей как можно больше поддержать, обратиться к их внутренним ресурсам, научить  коммуникациям. Мероприятия не соревновательные, а командообразующие, направленные на поддержку друг друга. Нужно научить детей присматриваться к своему внутреннему миру, находить там поддержку, уметь оказывать и принимать помощь. Подобная терапия – западное изобретение, но сделать его семейным впервые попробовали наши врачи. Цель здесь достучаться до ребенка через родителей. 

Фото: Александр ПановРодителей тоже нужно научить правильно общаться и помогать ребенку?
Михаил Казбеков: Конечно, если серьезный ожог, то рубцы ограничивают подвижность. Рука прирастает к телу, пальцы срастаются. 
Лариса Горшкова: Упражнения очень болезненные и выходит, что родители ежедневно причиняют ребенку боль. Поэтому у них страшное чувство вины. Кроме того ожог случается неожиданно – отсюда поиск виноватого или в себе, или в окружающих. Вот в последний лагерь ездил брат девочки, из-за которого она пострадала. Он сам не пострадал, но переживал страшно. И двоюродная сестра, с которой он много общался и от которой будет поддержка. 

– Но помимо семьи есть учителя, сверстники, класс. Общаются ли психологи с ними?
Михаил Казбеков: Недавно мы впервые применили английскую практику, когда перед возвращением ребенка специалисты работают с классом. Наши психологи поехали в школу, долго рассказывали про девочку, про лечение. Отвечали на обычные детские вопросы. И девочка вернулась звездой. Всем все показывала, бинтовала. Наших врачей потрясло: почти все дети лежали в больнице. И когда девочка сообщила, что лежала пять месяцев, по классу прошел ропот восхищения. 

С какими детьми легче работать психологам – маленькими и большими?
Лариса Горшкова: Нельзя сказать, с кем сложнее или легче. Очевидно другое: когда ожоги заживают, у детей больше жизненных сил, чем у пациентов, которые попадают на повторные операции. 
Михаил Казбеков: Можно сравнивать с кем легче работать – с детьми или с родителями. У родителей мощное чувство вины, которое очень сложно преодолеть. А у детей большое жизнелюбие. Их можно привлекать на этой стадии к активной реабилитации. 

Где Вы находите душевные силы для такой тяжелой работы? 
Лариса Горшкова: Те, кто работает на полную занятость, психологически выгорают очень быстро. Очень страшные вещи вокруг. Недавно была история, что папа наркоман и избивает свою семью. А мама говорит, что для того, чтобы мы остались живы, надо куда-то деться. Такие вещи очень цепляют. Врачи пытаются дистанцироваться и кажущееся врачебное равнодушие от этого. 

И что, получается дистанцироваться? 
Лариса Горшкова: Психологи умеют с этим работать, умеют найти поддержку. Они организовывают специальные группы. А мне, например, начали сниться кошмарные сны. Я начала это выплескивать дома, рассказывать мужу. А он требовал прекратить. Т.е. самый близкий человек равнодушен. Намного позже я поняла, что ему просто тяжело. Ведь я что-то делаю, а для него это просто ужас, на который он никак не может повлиять. 
Михаил Казбеков: Еще сложнее с онкологическими больными. 

– Мысль, что где-то может быть хуже – очень сомнительная поддержка. 
Фото: Александр Панов
Лариса Горшкова: Она поддерживает, но очень точечно. Короткий период. Настраиваешь себя не переживать над собственными мелкими проблемами. Я человек довольно слабый и каждый раз, когда я вижу девочку с искореженным лицом, я думаю, как же она будет жить. При этом это могут быть совершенно обаятельные девочки. 
Михаил Казбеков: Много зависит от опыта. Когда знаешь, что ребенку возможно помочь, становится спокойнее. А ведь бывают какие-то ужасные истории: мальчик поднес 1 сентября зажигалку, и платье девочки вспыхнуло, как факел. И много лет болезненного лечения. Но с другой стороны, общается со сверстниками, ее принимают такой, какая она есть. Очень хорошая поговорка: «Книжка ценна не обложкой, а тем, что внутри».

Наверное, еще есть надежда на то, что медицина не стоит на месте и скоро можно будет помочь еще лучше? 
Лариса Горшкова: Возможность будущего тоже хорошо поддерживает. Мы видим, как дети меняются после лечения, что бывают счастливыми. И врачам важно, когда их работа дает результат. А это бывает, если семья готова помогать. Ведь работа в стационаре – это спасти жизнь и отпустить. Отпустить с чем? С инвалидностью? Конечно, медперсоналу тоже нужна психологическая поддержка. 

Сегодня, благодаря Интернету, наверное, есть намного больше шансов социализации таких детей? 
Михаил Казбеков: За последние 10-12 лет так двинулся Интернет и можно сидя дома чувствовать себя реализованным. Вы совершенно правы. 

За годы Вашей работы многие пациенты дети, которые попадали, уже выросли. Есть ли какие-то светлые истории?
Михаил Казбеков: В 1997 году к нам попал мальчик после сильного удара током. Ему ампутировали руку, лечили от огромных ожогов и многого другого. Нам удалось отправить его в реабилитационный лагерь в Англию. Он получил образование и сейчас мы делаем ему протез. Другой мальчик поставил цель войти в паролимпийскую сборную. Сейчас он занимается плаванием и занимает призовые места. 
Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Здравоохранение»
Все новости