Свое лицо

21 марта 2012

Телеведущая Нара Ширалиева о работе на телеканале "Культура"

Телеведущая Нара ШиралиеваВТБ спонсирует несколько проектов телеканала «Культура». Этим материалом сайт vtbrussia.ru начинает серию интервью с ведущими сотрудниками информационного ресурса.

Нара Ширалиева работает на телеканале «Россия К» («Культура») с первого года его основания. Ещё будучи студенткой МГИМО, она делала первые шаги в профессии и быстро нашла свою главную тему. С тех пор художественная жизнь России интересует её больше всего.

– Вы на канале «Культура» с самого начала. А где трудились до этого?

– Я практиковалась в криминально-правовой редакции ИТАР-ТАСС, когда училась в МГИМО. Потом год работала международным обозревателем газеты «Культура»: писала рецензии, интервью и т.п. Так что можно сказать, из газеты «Культура» перешла на телеканал «Культура».

– Международное отделение МГИМО… И вдруг – журналистика, и именно эта тема?

«Я делаю нужное дело и, может, мне «там» что-то простится»

– Я училась в 90-е, а для МГИМО это был золотой период; период свободы, свободного приёма. На втором курсе я уже поняла, что хочу заниматься журналистикой и культурологией. «Заболела» театром, классической музыкой и быстро поняла, что может стать моей профессией. У нас были замечательные творческие семинары, своя газета «Международник», куда я приносила статьи. На III-IV курсе стала публиковаться в газете «Культура» и других изданиях. Мне кажется, для журналиста главное – найти тему. Счастье, когда она есть и связана с тем, что тебе на самом деле нравится. Ведь театр и классическая музыка – важная часть моей жизни.

– В этом году канал «Культура» отмечает своё пятнадцатилетие. Как изменился телеканал за эти годы?

Телеведущая Нара Ширалиева– Телеканал «Культура» всегда занимал консервативную нишу. И когда речь идёт о вечных ценностях, это хорошее качество. Но в последнее время канал совершил очень мощный рывок. Стартовали новые

проекты, они привлекли огромную аудиторию. Это и «Академия», и фестиваль народного творчества «Вся Россия», и «Полиглот», и «Большая опера», которая так эффектно и красиво подана, что привлекает даже чуждых театру людей. После просмотра, может быть, они и в оперу пойдут впервые. Мне кажется, что канал свою просветительскую миссию выполняет на пять с плюсом! Например, я включила лекцию проекта «Академия» своему двенадцатилетнему сыну. И он слушал, не отрываясь. Значит, это подано интересно и увлекательно. Всё это закладывает в людях потенциал восприятия высокого искусства. И я уверена, что вместе с тем, облагораживает. Это та самая культура, которая была недополучена в детстве.

– Вы думаете, такое приобретается?

– Да! Мы знаем примеры. Кто-то не прочитает книгу, а узнает о чём-то по телевизору. Поэтому мне и дорога моя работа. Я делаю нужное дело и, может, мне «там» что-то простится.

Считалось, что интерес к культуре с обывательской точки зрения – удел лузеров.

«В двухтысячные мы получили средний класс, сформировался имидж городского жителя, и культура в нём стала буржуазной ценностью»

– Да, еще недавно это было не модно, это не тренд.

– Но очереди на выставки сейчас и их отсутствие несколько лет назад подтверждают, что ситуация меняется. Мы видим аншлаговые спектакли, интерес к выставкам. Но при этом «высокая культура» не стала же в одночасье понятной для масс?!

– Я согласна. У меня есть друзья, которые за любые деньги пытаются попасть на спектакли в МХТ, Вахтангова или Моссовета. Достать билеты на того же «Дядю Ваню» практически невозможно! Но при этом, я считаю, что даже Пикассо понятен сегодня и малому ребёнку. Конечно, есть очаги экспериментальные, скажем, Школа драматического искусства. Там происходят вещи, требующие от зрителя подготовки.

– А в какой момент произошёл этот перелом?Телеведущая Нара Ширалиева

– В 90-е людям было, наверное, не до театра. Они стояли в очередях за хлебом. Одновременно первая волна нуворишей вкладывала деньги в образование детей. Теперь эти дети выросли и с ними можно вести диалог. Они отучились в хороших вузах России и за границей, они всё понимают. В двухтысячные мы получили средний класс, сформировался имидж городского жителя, и культура в нём стала буржуазной ценностью. Пойти в театр, потом по возможности в хороший ресторан – это не вызывает отторжения и протеста. Другой вопрос, что искусство не обязательно должно быть развлекательным. Не зря же среди популярных спектаклей много постановок по классике, и люди платят за это большие деньги. Башмет, Мацуев, Светлана Захарова… Они могли бы растаять на горизонте, а выступают здесь. Но меня беспокоит другое: молодёжь уходит в виртуальный мир.

– Вы же только что сказали, что дети тех нуворишей – люди, с которыми можно говорить.

«Европа, похоронив принцессу Диану, поняла, что папарацци – это чума. Вмешательство со стороны «жёлтой» прессы в личную жизнь – это преступление, и с этим я хотела бы бороться»

– Да, я имела в виду 30-35-летних. Те, у которых уже семьи. А вот 18-22-летние, даже если они учатся, уходят в интернет. С другой стороны, для таких есть современные и радикальные «Театр.doc», «Практика».

– Но виртуальный мир напрямую и очень тесно связан со вполне реальными винзаводами, артплеями. И «Винзавод» далеко не такой радикальный, как может показаться.

– Да-да-да! Есть Башмет и Федосеев. А есть Теодор Курентзис, который делает совершенно радикальные концерты. Вроде готического Нового года на Яузе.

– Но если меняется аудитория концертов, должна меняться и аудитория вашего канала.

– Наверное, так и есть. Это видно по программам, ток-шоу, социальным проектам, которые появляются на канале. У нас новая картинка, интерактив, sms-голосование. Сегодня, в период отсутствия прямого эфира, – это инновационная вещь.

– В последнее время вы сконцентрировались не на репортажах, а на интервью. Пиетет перед героями с годами сохраняется?

– Да!

– А страшно бывает?

«Я считаю, что не они для нас, а мы для них. Те, кто на сцене, заслуживают большего уважения, чем мы, которые сидим внизу»

– Нет. Разве что некомфортно. Иногда просто по-человечески не совпадаешь с собеседником. Часто так бывает с женщинами. Может быть, не горит глаз, но я беру себя в руки. Это случается очень редко, и все эти беседы я отлично помню. Но иногда бывает наоборот. Меня очень пугали Мирей Матье, но она оказалась прекрасной и лояльной собеседницей. На заре своей карьеры я работала в журнале «Кинопарк» и пришлось брать интервью у Роберта де Ниро. Тогда мне море было по колено, сейчас бы, наверное, лучше подготовилась. В начале 90-х был очень смешной случай, когда в Москву приехал Сильвестр Сталлоне. Я случайно столкнулась с ним у магазина. У меня был диктофон, я подбежала к нему и сообщила, что «раз уж он попался мне в руки, буду брать интервью». Он улыбнулся, и мы с ним отлично пообщались.

Телеведущая Нара Ширалиева– Как, задавая острые вопросы, не обидеть художника и сделать интересным интервью?

– У меня есть чёткая позиция. Я считаю, что не они для нас, а мы для них. Те, кто на сцене, заслуживают большего уважения, чем мы, которые сидим внизу. Достаточно выйти один-два раза к публике и понять, что такое аудитория в 300 или 500 человек. Например, я знаю, какой огромный груз тащит Олег Павлович Табаков. А все начинают: «Вот что-то вы там не то сделали!». И не важно, понимают что-то или нет.

– Но нельзя же задавать только вопросы про «творческие планы». Ведь дело не в том, они выше или мы. Журналист работает от лица аудитории. Аудитории важны проблемные моменты.

– Я не могу понять, как человек, который ни разу в Большом не был, вдруг начинает интересоваться, почему молодая пара танцовщиков уходит в Михайловский театр. Это частная вещь. Проблема – это проблема. А неприятные вопросы... Я стараюсь даже в светском общении их не задавать.

«Я не могу понять, как человек, который ни разу в Большом не был, вдруг начинает интересоваться, почему молодая пара танцовщиков уходит в Михайловский театр»

Я не люблю бестактные вопросы. Они у меня ассоциируются с дурным воспитанием. Я избалована хорошим кругом, тактичными в общении людьми. Это признак интеллигентного человека. Мне кажется, что важнее узнать что-то интересное, полезное, важное.

– Есть ли темы, которые важны для вас как для общественного деятеля?

– Да! Это борьба с «жёлтой» прессой. У меня есть близкие, которые пострадали от этого всерьёз. Европа, похоронив принцессу Диану, поняла, что папарацци – это чума. Вмешательство со стороны «жёлтой» прессы в личную жизнь – это преступление, и с этим я хотела бы бороться.
Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости