Новое слово на букву «м»

Фестиваль закончился, оставив после себя внушительный список фильмов, обязательных для просмотра. Но некоторые программы, стартовавшие в рамках 35 ММКФ, еще работают. До 26 июля можно посетить в Московском музее современного искусства примечательную выставку «Мокьюментари: Реальности недостаточно», открывшуюся в рамках «Медиа Форума» кинофестиваля. Выставка представляет новые работы современных российских и зарубежных художников, выбравших своим основным методом работу на стыке документалистики, вымысла и художественной игры. Ее темы – мокьюментари, фейк, симуляция – весьма актуальны для современного искусства вообще и кино в частности.


«Издевательское документальное кино» – так буквально переводится английское mockumentary, возникшее в результате соединения mock и documentary. Мокьюментари выдает себя за документальное кино, будучи на самом деле художественным.

История вопроса

Как это ни удивительно, первым нашумевшим мокьюментари можно считать радиоспектакль будущего автора «Гражданина Кейна» Орсона Уэллса. В 1938 году он вышел в радиоэфир с сообщениями о нападении марсиан на США. Это была постановка «Войны миров» Герберта Уэллса, но построена была программа так, что первые полчаса это было совершенно невозможно понять. Ничто не выдавало художественного характера происходящего, а само шоу шло синхронно с новостными программами по другим радиостанциям. По Америке прокатилась волна паники, которую потом еще несколько месяцев обсуждала пресса всего мира.
В большом кино жанр мокьюментари появляется в 60-х, которым было свойственно желание сломать привычные каноны и создать новые киноформы. Первым полнометражным псевдодокументальным фильмом стал A Hard Day’s Night – вымышленный репортаж о поездке группы Beatles из Ливерпуля в Лондон на собственный концерт. С тех пор, кстати, мокьюментари о жизни групп, настоящих и вымышленных, стали важной традицией жанра. Нередко они были пародийными и комическими.


Ужас как смешно

Сейчас мокьюментари чаще всего используют в двух фактически противоположных жанрах: комедии и ужасах. В комедиях этот прием довел до абсолюта комик Саша Барон Коэн. Его фильмы многим кажутся примером вопиющего дурновкусия, но за сомнительными шутками скрывается острая и неглупая критика современного американского общества. Абсолютный дикарь Борат вскрывает проблемы столь привычные, что их уже не замечают. То он вызывает скандал, пригласив негритянку в дом богатых американских южан, то общается с обезумевшими матерями юных участниц конкурсов красоты. Неудивительно, что студию завалили судебными исками невольные герои фильма. Впрочем, все это не помешало собрать больше 260 миллионов долларов и кучу премий, включая номинацию на «Оскар».
Другая крайность современного мокьюментари – хоррор. Здесь псевдодокументальность становится недорогим и эффективным способом нагнетания ужаса. Фантастические (и очевидно созданные на компьютере) чудовища вызывают меньше эмоций, чем нечто загадочное, что, возможно, находится прямо рядом с нами, зрителями. Потому особое распространение получил жанр «найденная запись». Ее канонический пример – «Ведьма из Блэр». Псевдодокументальное кино создатели подкрепили такой же рекламой: перед премьерой они развесили кругом плакаты о розыске героев фильма. Первая, еще не высокобюджетная, версия «Паранормального явления» также была якобы записанным документальным экспериментом. Что характерно, оба фильма стоили меньше ста тысяч долларов, а собрали в прокате больше двухсот миллионов.

Приукрашивать действительность? Это не про нас!

Кадр из фильма
«Китайская комната Алана Тьюринга»

В советском кино мокьюментари прижилось не сразу, поскольку прямо нарушал установки на соцреализм и честность со зрителями. Можно вспомнить лишь отдельные примеры лент, снятых в псевдодокументальной манере. Например, «Историю Аси Клячиной», но фильм все-таки не претендовал в полной мере на документальность. Первые настоящие примеры использования мокьюментари приходятся уже на 90-е годы. Ими стали экспериментальные «Два капитана-2» и «Конструктор красного цвета». Позже появились и жанровые фильмы – суровая социальная драма «Россия 88», снятая в псевдолюбительской манере, и грандиозная мистификация «Первые на Луне» о советском полете на Луну в 1938 году. Самый свежий пример – российско-американская «Тайна перевала Дятлова» (ее показали на прошлом ММКФ, а обсуждают до сих пор), где группа современных студентов расследует загадочное происшествие в горах. Вскоре расследование превращается в классический хоррор, но остается при этом как бы документальным фильмом.

35 ММКФ. Реальности недостаточно


Кадр из фильма «Серьезные игры»

В рамках Московского кинофестиваля псевдодокументальным фильмам была посвящена выставочная программа «Расширенное кино – 3: Мокьюментари. Реальности недостаточно». Здесь мокьюментари было представлено не столько как прием, сколько как способ поставить под вопрос саму реальность. По словам куратора выставки Ольги Шишко, организаторы довольно быстро поняли, что традиционной системы кинопоказов для подобной темы не хватает. Потому их дополнили выставкой на Гоголевском бульваре.


Кирилл Разлогов:
– Выставка расширяет границы существования экранного творчества и экранного искусства. Мы в какой-то степени были в этом плане первопроходцами, потому что через шесть лет после нас на кинофестивале в Сент-Луисе в США появилась аналогичная программа, в Венеции появилась секция «Горизонты» в режиме видеоарта и различных других «поисковых» вещей. «Медиа Форум» – это живая часть фестиваля, живая часть актуального искусства, которая будет продолжать развиваться. Она тем более интересна, что окружающая среда делает все, чтобы превратить реальное в виртуальное, то есть в своеобразное мокьюментари.
Впервые в истории фестиваля появилась зависть одной секции к другой, кинематографисты, которые занимаются секцией документального кино, сказали: «Мокьюментари – это же наша тема». Мы сближаемся в нашей иллюзорной реальности, в этом и есть знамение времени.


Среди главных героев выставки – немец Харун Фароки с проектом «Серьезные игры», который он с успехом показывал в MoMА. Это история использования компьютерных игр при подготовке американских солдат к боевым действиям и их реабилитации от посттравматического синдрома. Немецко-израильский художник Омер Фаст с фильмом «Непрерывность», вызвавшим шквал эмоций на прошлогодней выставке dOCUMENTA в Касселе. Омер Фаст работает с темой утраты и обретения (в центре картины возвращение в семью единственного сына с войны в Афганистане). Элегантную историю представил россиянин Дмитрий Венков. Его «Китайская комната Алана Тюринга» – это вымышленная история «тайной» советской кибернетики, через которую автор анализирует мифы холодной войны.

Страшные игры

Американские художницы Нонни де ла Пенья и Пегги Вейл погружают зрителя в быт знаменитой тюрьмы Гуантанамо. В созданной ими компьютерной игре каждый может примерить на себя роль узника.


– Вас никогда не критиковали за несерьезность?


Пегги Вейл: «Правозащитники, люди, связанные с поддержкой заключенных Гуантанамо, – никогда. Единственные, кто высказывал претензии, были журналисты. Для них само слово «игра» означало что-то несерьезное. Но в последние годы все серьезно (извините за тавтологию) меняется, и сейчас мы получаем средства на следующую версию нашей работы уже и от журналистских ассоциаций».


– Первая версия Gone Gitmo была реализована в онлайн-игре Second Life (ее фрагменты также представлены на выставке. – Прим. авт.). Как она была воспринята в этом непривычном пространстве?


П. В.: «Просто отлично. К нам постоянно заходили люди со всего мира. Я знаю, что некоторые учителя даже организовывали такие интерактивные экскурсии для своих учеников, когда обсуждали проблемы Гуантанамо. Мы даже устраивали большие трансляции через специальные мониторы, чтобы все могли посмотреть».


Нонни де ла Пенья: «Несмотря на точность реконструкции самой базы Гуантанамо, мы понимаем всю ограниченность нашего опыта – мы не были там, все знаем через третьи руки. Потому мы не хотели устраивать спекуляции на тему пыток, которые зритель все равно никак не будет чувствовать. Мы заменили их эмоциональным опытом – интервью с родителями заключенных, например».


– Вы не чувствуете некоторой ограниченности зрительского опыта, из-за того что между ним и вашей работой – клавиатура и мышка?


Н. де ла П.: «Безусловно, потому уже довольно давно мы работаем над адаптацией Gone Gitmo для системы виртуальной реальности. Если вы слышали об Occulus Rift (находящийся в разработке шлем виртуальной реальности. – Прим. авт.), то у нас будет что-то похожее. И это будет совершенно новый уровень интерактивности».

Я премьер, ты – премьер

На многих произведет впечатление проект и фильм Янеза Янши. Несколько лет назад он и двое его коллег взяли себе имя премьер-министра Словении «Янеза Янши» и вжились в образ.


– Первая половина нашего фильма – размышление о том, что вообще означает имя в современном обществе, как люди пользуются им и что бывает, когда на ограниченной территории много похожих имен. А во второй половине это уже собственно история трех словенских художников, которые в 2007 году сменили свои имена на одно – Янез Янша.


– Вы следили за карьерой «настоящего» Янеза Янши? Он, кажется, то уходил с поста премьер-министра, то возвращался.


– Несмотря на перемены в имени, мы никогда не связывали свою работу с политиком Янезом Яншей. Неважно, был ли он премьер-министром или уходил в оппозицию. Мы продолжали жить своими жизнями. Один из нас – профессор экономики, второй эссеист и театральный режиссер, а третий – галерист и мультимедийный художник.


– На выставке есть ваша работа, состоящая из паспортов, кредитных карт и партбилетов участников группы. Вы не боитесь, что кто-то может воспользоваться вашими данными?

– Это необходимый риск, когда ты работаешь с проблемой реальности. Пусть и наш фильм, и работа, представленная на выставке, обращаются к теме мокьюментари, но все это время мы действуем внутри объективной реальности, никогда не «высмеиваем» ее. И таковы правила игры, что мы обязаны идти на этот риск и оставлять документы в галерее.


Фестиваль закончился, но завершать исследование границ реальности и искусства еще рано. Развенчание мифов, разоблачение стереотипов и общепризнанных фактов – работа сложная и бесконечная. Главное – начать ее делать.



Выставка работает в Московском музее современного искусства на Гоголевском бульваре. До 26 июля.