Завещание Нестерова

16 апреля 2012

Внучка Михаила Нестерова рассказывает о деде, человеке, художнике

Художник Михаил Васильевич Нестеров. © РИА Новости. Иван Шагин.На юбилейной выставке Михаила Васильевича Нестерова в Русском музее в корпусе Бенуа часть картин — из собрания внучки Нестерова, Марии Ивановны Титовой. Мария Ивановна, внучка Михаила Васильевича Нестерова по линии Веры Михайловны, средней дочери художника. Специально для www.vtbrussia.ru Мария Ивановна ответила на вопросы о семье и творчестве Михаила Васильевича Нестерова:

– Мария Ивановна, часть выставленных картин — ваша собственность. Откуда они у вас и где вы их храните?

– Это подарки Михаила Васильевича моей бабушке и моей маме. Мы сумели большинство картин сохранить. Кое с чем, правда, мои бабушка и мама вынуждены были расстаться. Мама продала в 1947 году автопортрет Михаила Васильевича, который теперь находится в Русском музее. Затем продала этюд «Овражек», тоже в Русский музей. И пыталась продать знаменитый автопортрет Михаила Васильевича, который сейчас представлен на выставке. Это первый его автопортрет, он написан под влиянием Крамского. Но, к сожалению, именно в то время, когда она хотела передать автопортрет в Русский музей, этого сделать не удалось. Тогдашние сотрудники музея выразили сомнение. И художнику Павлу Дмитриевичу Корину, большому другу нашей семьи, пришлось написать подтверждение того, что это подлинная работа Михаила Васильевича.

«Исследователи творчества дедушки, кстати, всегда перевирают, что там за подпись. Михаил Васильевич написал «На память о Феде».»
Исследователи творчества дедушки, кстати, всегда перевирают, что там за подпись. Михаил Васильевич написал «На память о Феде». Федя — третий сын моей бабушки, Юлии Николаевны Урусман, который умер. На память о мальчике дедушка и подарил автопортрет моим бабушке и маме в начале прошлого века (Федя умер в 1903 году). А исследователи творчества Нестерова читают дарственную надпись как «На память о деде». Хотя там четко написано «Ф», «фета».

Еще я передала на выставку портрет мамы, Веры Михайловны. Михаил Васильевич сам очень высоко ценил этот портрет, написанный карандашом и гуашью. Он говорил, что портрет «не хуже, чем писал Валентин Серов». Дедушка считал Серова самым лучшим портретистом. И для него это было серьезное сравнение: «быть не хуже Серова».

«Портрет «не хуже, чем писал Валентин Серов». Дедушка считал Серова самым лучшим портретистом. И для него это было серьезное сравнение: «быть не хуже Серова». »

– Кто-нибудь из-за рубежа просил у вас продать картины?

– Слава Богу, нет. Никто. К тому же и Корин всегда подчеркивал, что картины Михаила Васильевича не продажные. Они – память. Но мне уже 74 года, и я должна думать о том, куда их определить. Может, подарить кому-то, или отдать государству. Пока не знаю, еще не советовалась ни с юристами, ни с теми из друзей, кто в этом понимает и разбирается.

– Михаил Васильевич родился в дореволюционной России, а умер в советской. Какие у Нестерова были взаимоотношения с новой властью?

«И Михаил Васильевич писал письмо Сталину об освобождении Михаила Дмитриевича Беляева. »

– Он был великий патриот, любил Россию и никуда не уехал, в отличие от своих друзей. Он очень трудно жил долгие годы, до тех пор, пока его не ввели в Дом ученых, который заботился об ученых и деятелях искусств. Власть… Он терпел, так, наверное, будет точнее всего сказать. Он же арестовывался в конце 1920-х годов. А в 1937 году в его присутствии были арестованы дочь Ольга Михайловна и ее муж. Кроме того, был посажен и приговорен к смертной казни Михаил Дмитриевич Беляев, первый муж дочери Натальи Михайловны, моей тети, — пушкинист, который основал музей-квартиру Пушкина на Мойке. С ним был арестован Щеголев и многие другие пушкинисты. 

М.В.Нестеров. Автопортрет. © РИА Новости. А. Свердлов.

И Михаил Васильевич писал письмо Сталину об освобождении Михаила Дмитриевича Беляева. Так смертную казнь ему заменили ссылкой, куда ездили Наталья Михайловна вместе с Еленой Валентиновной Щеголевой, поразительной красоты дамой, впоследствии женой художника Альтмана.

В конце концов, дедушке удалось добиться освобождения Беляева. Беляев очень любил мою тетку, но им пришлось расстаться. И Наталья Михайловна после войны вышла замуж за Федора Сергеевича Булгакова, сына протоирея Сергея Николаевича Булгакова. Федор Сергеевич был художник, брал уроки у Михаила Васильевича Нестерова. Он боготворил Михаила Васильевича и как художника, и как человека.

– Кто-нибудь в вашей семье стал художником?

– К специальности «художник» Михаил Васильевич относился очень серьезно. Художником стала дочь Ольга Михайловна. Ее научили вышивать особым швом, как золотошвейки 16-го века. 

И она вышивала дивные работы, которые невозможно отличить от акварели. Ольга Михайловна была членом союза художников, хотя никогда нигде не училась рисовать. Попасть в институты нашим родственникам в то время было очень сложно. Мужа Ольги Михайловны, крупного профессора, арестовали и расстреляли в 1937 году. И саму ее тоже арестовали и сослали в Казахстан. Все это происходило прямо на глазах у дедушки.

«Однажды дедушка прислал письмо из Муранова в виде карандашного рисунка своей тематики: девушка идет по русским просторам. Все это у меня сохранилось и будет издано в книжке «Письма к маме».»

– А ее-то за что?

– За то, что она в 1937 году была женой политического деятеля. Их, правда, реабилитировали потом. Но трагедия разыгрывалась на глазах у дедушки, ее отца. Я сейчас издаю письма Михаила Васильевича к моей маме, там он очень много об этом пишет. В те годы он переживал жуткую духовную травлю. Бесконечно искал способы освободить дочь. То ему удалось переговорить со своей давней знакомой Екатериной Павловной Пешковой, которая ведала «Красным крестом». То Павел Дмитриевич Корин, работая над портретом Алексея Толстого, говорил с Толстым, и тот тоже обещал содействовать. Ее вернули в 1941 году на костылях, она так и хромала до конца дней. Ольга Михайловна скончалась в 1973 году в возрасте 87 лет. Наталья Михайловна прожила 101 год. Она родилась в 1903 году, а умерла в 2004. И мама моя ушла из жизни в 99 лет и один месяц. Все они были долгожительницами и сохраняли светлый ум до последнего. Они все были очень духовные люди…

«Михаил Васильевич жил неподалеку, в Сивцевом вражке, дом 43. К нам он ходил пешком.»

— Каким дедушкой для вас был Михаил Васильевич?

Хорошим, внимательным дедушкой. Играть он с нами не играл, но очень много говорил. Часто дарил журналы со статьями о себе, репродукциями картин, которые, как ему казалось, должны воспитать в нас хороший вкус.

— А что это были за репродукции?

Например, автопортрет Зинаиды Серебряковой перед зеркалом. Однажды дедушка прислал письмо из Муранова в виде карандашного рисунка своей тематики: девушка идет по русским просторам. Все это у меня сохранилось и будет издано в книжке «Письма к маме».

П.Д. Корин. Портрет Нестерова. © РИА Новости. Павел Балабанов.

— А он ходил с вами гулять?

— Нет. Вот с мамой в детстве он гулял очень часто. В Москве показывал Кремль, разные достопримечательности. В Киеве любил водить в Липки.

— В детстве вы жили в Москве?

— Да, на Остоженке, а Михаил Васильевич жил неподалеку, в Сивцевом вражке, дом 43. К нам он ходил пешком.

— Пешком это минут пятнадцать. Часто бывали у него в гостях?

«Мы с мамой почти всегда приносили ему цветы. Он очень любил ландыши. Продавали их весной на каждом углу, купить можно было даже у молочниц. На день рождения дедушки поспевали пионы, любил он и душистый горошек, и васильки.»

— Да. Мы с мамой почти всегда приносили ему цветы. Он очень любил ландыши. Продавали их весной на каждом углу, купить можно было даже у молочниц. На день рождения дедушки поспевали пионы, любил он и душистый горошек, и васильки.

— Помните, как было у него дома?

— У Михаила Васильевича не было мастерской. Дедушкина дореволюционная квартира располагалась на Новинском бульваре, в доме князя Щербатова. Но во время его пребывания на юге, когда они в голодные годы уезжали из Москвы, квартира была разорена. Тогда две комнаты в своей квартире в Сивцевом вражке ему выделила старшая дочь — Ольга Михайловна. Одна комната была столовой, вторая — одновременно кабинетом, мастерской и спальней. Писать картины он часто уходил в другие места. Над портретами работал, что называется, на дому.

— Какие картины висели в квартире художника?

«Он сидел за столом и писал маленький этюд для Надежды Андреевны Обуховой, оперной певицы, в благодарность за концерт, который она устроила прямо под бомбежкой в квартире пианиста Константина Игумнова. »

— Очень долго висел портрет Сергея Булгакова и Павла Флоренского, Ильина, Софьи Ивановны Тютчевой, моей мамы в розовом платье и ее сестры, Натальи Михайловны — в синем платье. Вообще, экспозиция часто менялась и я хорошо помню, что картины стояли завернутые в простыни или в чехлах за кроватями.

— А кроме его собственных работ?

— Этюды Левитана, Богаевского, Рылова, Алексея Степанова — его друга, анималиста. Основная часть этого собрания — более ста работ — отправилась в Уфу, в музей, который носит его имя.

— Вы когда-нибудь видели, как работал Михаил Васильевич?

— Один раз. Он сидел за столом и писал маленький этюд для Надежды Андреевны Обуховой, оперной певицы, в благодарность за концерт, который она устроила прямо под бомбежкой в квартире пианиста Константина Игумнова. Мне было очень интересно, но дедушка просил не приставать и не мешать ему работать.

М.В. Нестеров. Портрет О.М.Нестеровой. © РИА Новости.

— Какие традиции были в семье вашего дедушки?

— Главная традиция была — гостеприимство. Какими бы ни были тяжелыми времена, но каждого гостя усаживали за стол, поили чаем с пастилой и пирогами. Каждого члена семьи обязательно поздравляли с Днем Ангела, Рождеством, Пасхой и Новым годом. У меня сохранилась книга его воспоминаний («Давние дни» - прим. авт) с подписью «Верушке и Машеньке на Рождество».

– А круг общения, кто бывал в доме?

– Михаил Васильевич был дружен с Петром Сергеевичем Кончаловским и его братом Михаилом. У нас постоянно бывали художники Павел Дмитриевич и Александр Дмитриевич Корины, архитектор Щусев. Сын Щусева Михаил был дедушкиным крестником, а сам Щусев крестил сына Михаила Васильевича, Алексея. Приходил к нам знаменитый тенор Ларцов, обладатель прекрасной коллекции дедушкиных картин, которую он впоследствии завещал Третьяковской галерее. Семья Сильверсванов. Елена Владимировна, главная хранительница Третьяковской галереи. Она – урожденная Бахрушина. Надежда Алексеевна Пешкова, она брала уроки рисования у Корина и очень уважала моего деда. Дурылин, исследователь творчества Нестерова. Из писателей у нас часто гостила Щепкина-Куперник, переводчица. Много театральных деятелей было у нас… Сливки общества…

— Картины Нестерова — очень размеренные, философские. В то же время его воспоминания — яркие и остроумные. Какой же у него на самом деле был характер?

«Главная традиция была — гостеприимство. Какими бы ни были тяжелыми времена, но каждого гостя усаживали за стол, поили чаем с пастилой и пирогами.»

— Михаил Васильевич был очень веселым человеком. Даже Бенуа (хотя я и не согласна с его оценкой живописи дедушки) отмечал ум, эрудицию и задор Нестерова.

Михаил Васильевич был очень религиозным человеком. В советское время как ему приходилось с такими взглядами?

— Он сохранял религиозность. Не в открытую, конечно. Но до самой смерти он дружил с протоиреем Сергеем Щукиным, которого изобразил на картине «У креста». Это ялтинский священник, духовник Антона Павловича Чехова. Дедушка к нему относился очень серьезно и полагался на него. Веру в семье он не насаждал, но иконы в доме Нестеровых всегда были. Большая икона Знамения, или Курская, стояла на полукруглом диване из карельской березы. Рядом висели его картины. А еще у нас в доме хранится образ, который дедушке подарила его мама. У нее умерло колоссальное количество детей. Выжили всего двое: Михаил Васильевич и Александра Васильевна. Дедушка однажды сильно заболел, и его мать впала в отчаяние. Даже могилку для него нашли. Но мать начала молиться, положив ребенка к иконам святого Михаила и Тихона Задонского, почитаемого в Уфе святого. И сына отмолила: ребенок стал оживать, выздоравливать. Этот образ она потом сыну отдала.

«Очень дружил Михаил Васильевич с академиком Иваном Петровичем Павловым, писал его портреты. И вообще, он любил лечиться. Наверное, поэтому так хотел, чтобы кто-то из его родных стал врачом. И когда я была маленькая, он это желание высказал.»

— Известно, что именно Нестеров вам, своей внучке Маше, завещал стать врачом. Почему?

— Михаил Васильевич очень уважал докторов, считал, что это благородная духовная специальность. Он восторгался тем фактом, что жена Виктора Михайловича Васнецова была врачом первого выпуска женских врачебных курсов Медико-хирургической академии. А его домашним доктором была Елена Павловна Размус. Он дарил ей дивные работы, и вся ее квартира напоминала музей Михаила Васильевича Нестерова. Очень дружил Михаил Васильевич с академиком Иваном Петровичем Павловым, писал его портреты. И вообще, он любил лечиться. Наверное, поэтому так хотел, чтобы кто-то из его родных стал врачом. И когда я была маленькая, он это желание высказал.

М.В.Нестеров. Портрет Ивана Петровича Павлова. © РИА Новости.

— То, что вы внучка Нестерова, вам когда-нибудь помогало в житейском плане?

— Я никогда особенно не афишировала, кем был мой дед. Во всяком случае, профессором медицины я стала сама. Только один раз, когда я закончила вуз, в институт Вишневского, где я сейчас работаю, мне помогли попасть друзья дедушки. И то они просто устроили мне встречу с генерал-полковником Александром Вишневским. Он тогда подбирал людей к себе в институт, и он дал согласие на встречу со мной. Беседа наша была очень серьезной: «У нас надо много уметь и работать хорошо». Я ему понравилась, и он взял меня на работу, где служу уже 51 год. Каждый день без двадцати восемь утра еду на работу. Добираюсь на городском транспорте с тремя пересадками. Домой если вернусь в восемь вечера, то это рано. Но это моя жизнь.  

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости