Тройной портрет Константина Коровина

27 марта 2012

В чем уникальность московской юбилейной выставки?

Заместитель генерального директора ГТГ Лидия Иовлева. Фото: Александр ПановПредстоящая экспозиция в Государственной Третьяковской галерее будет первой за последние 50 лет выставкой Константина Коровина, на которой зрители смогут так полно познакомиться с творчеством живописца. Это вторая выставка проекта, начавшегося в 2011 году в Русском музее в Санкт-Петербурге. О Константине Коровине и предстоящем событии рассказала заместитель генерального директора ГТГ Лидия Иовлева.

– В 2011 году состоялась выставка Константина Коровина в Русском музее. Чем будет отличаться экспозиция в Третьяковке?

– Обе эти выставки созданы в рамках одного большого проекта наших музеев. И в том, и в другом варианте экспозиция должна состоять из трех разделов, раскрывающих три ипостаси творчества Константина Коровина. Прежде всего – станковое искусство: портреты, натюрморты, пейзажи, среди которых знаменитые виды Парижа и Крыма. Здесь мы совпадаем: берем лучшие работы из нашей коллекции и коллекции Русского музея и дополняем своими «открытиями» – картинами из частных и музейных собраний. Второй раздел – театр. Как у любого импрессиониста, у Коровина была тяга к декоративизму. Это свойство его дарования открыл Мамонтов. И, наконец, монументальная живопись.

– Удивительно, ведь Коровину в момент его сотрудничества с Частной оперой Мамонтова было чуть больше двадцати лет!

– Совершенно верно! Коровин тогда еще не окончил Московское училище живописи и ваяния. Мамонтов пригласил многих, в том числе Левитана, но крупным театральным художником среди приглашенных в начале 1880-х годов стал только Коровин.

– А сохранилась ли первая театральная работа Коровина, над которой он работал вместе с Левитаном?

- Портрет хористки. 1883. Холст, масло. 53,2 х 41,2– Нет, только несколько эскизов. От мамонтовских постановок осталось вообще немного. Но сохранилось уникальное создание Коровина – декорации. Реальные, настоящие декорации, костюмы, шапочки и туфельки к опере Римского-Корсакова «Золотой петушок». Спектакль был поставлен в 1934 году в театре французского города Виши и Коровин был приглашен его оформлять. Почти весь постановочный реквизит после закрытия театра сохранил у себя когда-то известный в России и Европе лирический тенор Раисов. Затем, уже у его дочери, это через аукцион приобрел живший во Франции внук знаменитого русского художника В.Д. Поленова – Александр Александрович Ляпин, замечательный человек, большой друг России и российских музеев. С любезного согласия Бахрушинского музея мы представим декорации к двум сценам оперы. Этого не было на выставке в Русском музее.

– Какова судьба северных панно, куда они попали после Нижнего Новгорода и как оказались у вас?

– Известно, что по инициативе все того же Саввы Мамонтова Константин Коровин был привлечен к оформлению павильона «Крайний Север» на Всероссийской художественно-промышленной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде. Для сбора материала Константин Коровин и Валентин Серов были направлены, как бы мы сейчас сказали, в командировку в северные губернии России. Они побывали в Финляндии (тогда части Российской империи) и в Швеции. Из поездки Коровин привез множество этюдов, картин, в значительной мере открыв для русского искусства своеобразную красоту и поэзию природы русского Севера. На основе этого материала художником были исполнены десять больших панно для названного выше павильона. После закрытия выставки они были помещены Мамонтовым в переработанное по проекту Ф. Шехтеля здание Ярославского вокзала в Москве.

«берем лучшие работы из нашей коллекции и коллекции Русского музея и дополняем своими «открытиями» – картинами из частных и музейных собраний»
После очередной перестройки здания, уже в послевоенные годы, работы были переданы в Третьяковскую галерею. Это произошло в 1961 году. На выставке будут экспонироваться четыре из них, которые «привели в порядок» замечательные реставраторы Третьяковской галереи. В Русском музее из-за сложности перевозки они не экспонировались. Зато в Питере были показаны почти в полном объеме декоративные панно, использованные Коровиным для Всемирной художественно-промышленной выставки 1900 года в Париже. У нас они по тем же причинам, к сожалению, показаны не будут.

– Каким будет ваше издание каталога и почему потребовалось делать свое, если проект выставок все-таки один?

– В Русском музее, был, скорее, альбом, посвященный творчеству Коровина, включающий по больше части станковые работы. Кроме того наши и их панно. У нас это не столько альбом, сколько каталог, но альбомного характера. Будет все, что экспонируется на выставке.

– Можно ли говорить, что импрессионизм Коровина – особого характера? Ведь художник пришел к нему сам и только позже подкрепил знаниями о французских художниках, работавших в этой манере?

– В основном, да. Но было общее движение и русского, и европейского искусства к этой стилистике, этому методу. Оно шло от неприятия закостенелого академизма и началось в середине XIX века от общего увлечения пленэризмом. Во Франции первыми пленэристами стали барбизонцы. У нас это, прежде всего, проявилось в Московской школе живописи и ваяния. Коровин пришел к этому сам, развивая традиции своих учителей Саврасова и Поленова. Через пленэризм он понял импрессионистический метод, где свет и цвет – главное, и они в своем взаимодействии изменяют мир. А потом уже познакомился с этим направлением во Франции. У Коровина было органическое, врожденное тяготение к импрессионистически-радостному восприятию жизни. Он существовал в мире, каждое проявление которого вызывало в его душе живой отклик. Впечатление – это и есть импрессионизм. Не обобщение, анализ. Ведь как работали художники раньше – наблюдали, анализировали, писали этюды и потом – большую работу. Все хотели, как Иванов написать одну на всю жизнь картину. А у Коровина даже портреты, например, Мамонтова или Чичагова – это «впечатление» от человека, а не анализ его психологии.

Северная идиллия. 1886. Холст, масло. 113 х 153– В живописи Коровина есть ощущение, что он был любимым всеми вокруг и всю жизнь. Да и воспоминания о нем это подтверждают!

– Да, но у него сложилась не совсем удачная личная жизнь. Во-первых, случайный брак. По нормативам XIX века, если родился ребенок, верность можно не хранить, но необходимо соблюдать приличия, заботиться о сыне и жене. Недавно мы купили письма и записные книжки Коровина. Частично они опубликованы, частично будем публиковать в каталоге. Там есть сетования на глубинное непонимание в семье, с женой.

– Наконец-то! У него же жена нигде в воспоминаниях даже не мелькает!

– Потому и не мелькает. Он был молод. Она была хористкой в Харькове. Сразу оговорюсь, Коровин не ее изобразил в знаменитой «Хористке».

– Она с фонариками?

– Да, совершенно верно! Кстати, эти «Фонарики» будут у нас везде – и на афише, и в каталоге.

– В какой-то момент Коровин решил попробовать себя в качестве проектировщика предметов декоративно-прикладного искусства. Успел поработать в Абрамцево, создал мебель для чайной комнаты. На выставке в Русском музее эту сторону его творчества обошли стороной, а что будет у вас?

– Особого акцента мы не делаем тоже. Это не главное в творчестве Коровина.

– Но медаль-то за чайную комнату на промышленной выставке он получил!

«Есть еще одна замечательная работа Коровина — фриз начала 1900 годов. Называется «Старый монастырь»»

– Получил! Но специального раздела не будет. Может, в витрине что-то поставим, но больше как театральные работы – костюмы.

– Кажется, что про Коровина все известно, и вместе с тем, полно загадок. Вот, например, проблема работ 1930-х годов, когда он подписывал картины за сына…

– Жизнь большинства эмигрантов была довольно тяжелой. Не стал исключением и Коровин. Он был художником, представляющим Россию и, мало того, уже ушедшую ее эпоху. Если в 1920-е годы, несмотря на преобладание авангардистских течений на старой волне еще удавалось существовать, то в 1930-е началась полная драма. Его сын, Алексей Коровин, с детства тяжело болел, болела и жена художника, а тут еще родился внук. Единственным кормильцем семьи оставался Константин Алексеевич. Алексей Коровин учился живописи, но в большого художника не вырос. Отец его очень жалел, всячески пытался помочь и часто подписывал его работы своим именем. А иногда случалось и наоборот. Поэтому, когда к нам попадает поздняя работа, всегда встает вопрос: кто писал и кто подписал. Эта ситуация порождает возможности подделок. Мы очень тщательно и осторожно относимся к этому материалу. Но помимо поздних картин, есть еще одна опасность. В силу своей популярности, Коровин очень востребован. Его часто просили повторять работы. И тут вторая уловка для экспертов. Но если сравнивать детально с оригиналами, всегда угадаешь, что это повтор.

В саду. Гурзуф. 1914.  Холст, масло. 89,6 × 121,3  Государственная Третьяковская галерея– Помимо станковой живописи и панно посетители смогут увидеть театральные декорации Константина Коровина. И вот здесь очередной вопрос, связанный с атрибуцией. То ли Коровин сам их писал, то ли они выполнены кем-то другим по его эскизам. Какое ваше мнение на этот счет?

– Тут первенство принадлежит Бахрушинскому музею. Они должны проводить экспертизу. Но мы склонны считать, что в экспонируемых декорациях это сам Коровин, возможно, с участием помощников. Документов никаких нет. Как раз в это время Коровин писал воспоминания, но ни словом об этой работе не обмолвился.

– Готовясь к выставке, вы провели передатировку некоторых известных полотен Константина Коровина. Почему это произошло?

– Да, в частности речь идет о «Хористке» и «Северной идиллии». Традиционно они датировались у нас 1883 и 1886 годами. Специалист по Коровину в Русском музее, Владимир Круглов, высказывал сомнение по этому поводу. «Хористка» подписана так: «Харьков, Коммерческий сад, 1883 год». Круглов заметил, что Коровин впервые побывал в Харькове только в 1887 году еще с театром Мамонтова. Мы с ним согласились и стали детально изучать работы. Провели технологические исследования, начали сравнивать рентгенограммы его работ 1883, 1887 годов и рентгенограммы «Хористки». Получилось, что никак она не ложится к 1883 году.

– А как это происходит, сравниваете мазки?

– Изменились мазки, система наложения белил, тень, свет, насыщенность. Когда живопись пастозная (а именно в этом новаторство «Хористки») – распределение света и тени другое. В каждый временной период человек меняется. Меняется его почерк, манера. В 1883 году он еще тяготел к саврасовскому, поленовскому методам работы.

– А откуда возникла эта дата, 1883 год?

«Я очарована этой тонкой изящной работой и считаю, что она будет еще одним открытием выставки»

– Первая выставка Коровина в Третьяковской галерее прошла в 1922 году. До 1920 годов научных сотрудников у нас не было. Был директор Грабарь, был хранитель и был один реставратор. Не было даже этих этикеток на картинах. Продавался копеечный каталожек, опись. Согласно нумерации картин на стенах можно было понять Суриков это или Репин. Но после гражданской войны пришла масса малограмотной публики, и понадобились пояснения. Сначала появился экскурсионный отдел. До этого экскурсии водили учителя гимназий. Есть предание, что и Крупская водила рабочих. Так вот, когда стали готовить коровинскую выставку двадцать второго года, его попросили подписать, в том числе, и эту работу. И он тушью пером на обороте, а потом и на лицевой стороне написал: «1883. Коммерческий сад, Харьков». Даты он всегда путал, и доверять точности здесь нельзя.

– А что же с «Северной идиллией»? Здесь же он не мог забыть в каком году, какую барышню писал?

– Эта работа попала к нам еще при Третьякове. Ее подарила княгиня Орлова. Но не та, которую писал Серов.

– Наверное, та, которую писал Коровин?

– Да, совершенно верно! Она не была датирована самим художником. Как-то так исторически сложилось, что ее определили 1886 годом, т.к. был сходный пейзажный этюд. Опять же сомнения в дате высказал Круглов, а мы начали изучать. Во-первых, впервые ее представили на выставке в 1892 года. Было найдено письмо 1891 года, в котором Нестеров и Поленов писали: «Коровин занят своими берендеями». Ясно, что речь шла об этой картине. После Островского и Васнецова, все такие стилизованные под древность вещи называли «Берендейками». После детального анализа стало понятно, что ранее 1892 года она написана быть не могла. А поскольку представлена она был на выставке 1892 года была, так мы и датировали. И все это опять подтвердил сравнительный анализ рентгенограмм.

«У Коровина было органическое, врожденное тяготение к импрессионистически-радостному восприятию жизни. Он существовал в мире, каждое проявление которого вызывало в его душе живой отклик»

– Пришлось ли проводить реставрационные работы к этой выставке?

– Слава богу, станковые работы не требовали особой реставрации. Наши вещи крепкие, в Третьяковской галерее хорошие реставраторы, они следят за коллекцией. Реставрировали панно, которые пришли к нам с Ярославского вокзала в весьма запыленном, закопченном состоянии. Из 10 половина отреставрирована. Больших утрат, к счастью, там не было, но были сломы. Мы рассчитываем, что и в дальнейшем мы продолжим эту работу, и результаты ее будем показывать публике.

— Будут ли еще какие-то сюрпризы?

— Есть еще одна замечательная работа Коровина — фриз начала 1900 годов. Называется «Старый монастырь». Я увидела его только во время подготовки к выставке. Он сделан в стилистике «Мира искусства». Этот фриз на холсте кистью, есть и масло, и темпера. Там преобладает линия. Когда мы его открыли, были восхищены. Казалось, он монохромный, но коричневатый тон холста, коричневатые изображения монастыря и зеленая темпера в изображении куп деревьев. Я очарована этой тонкой изящной работой и считаю, что она будет еще одним открытием выставки. 


Медиагалерея (1 виртуальный тур)

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости