Другая Клеопатра

24 апреля 2012

Чулпан Хаматовой не в первый раз приходится соприкасаться с жгучим образом Клеопатры. Но этот случай – исключительный…

24 апреля в рамках Пасхального фестиваля в Большом зале Консерватории в исполнении оркестра Мариинского театра под руководством Валерия Гергиева прозвучит фрагмент «Египетских ночей» Сергея Прокофьева. В мелодекламации участвуют Чулпан Хаматова и Евгений Миронов. Накануне выступления Чулпан Хаматова рассказала корреспонденту vtbrussia.ru о том, почему «Египетские ночи» Прокофьева неизвестны русскому слушателю и каково это, работать с Гергиевым.

Чулпан, как вы познакомились с Гергиевым?

– Все произошло на концерте. В Манеже шел экономический форум, и вышло так, что несколько дней была свободная площадка. Мы решили сделать программу классической музыки, пригласить Башмета и Гергиева. И я с оркестром Мариинского театра читала отрывок из «Маленького принца». Вот так мы познакомились с Валерием Абисаловичем. Увиделись в первый раз на репетиции.

Какое первое впечатление на вас произвел Валерий Абисалович?

– Прекрасное впечатление! Все волновались, боялись, что он не приедет на концерт или опоздает, потому что, отрепетировав с нами, он улетел куда-то в Париж, а к вечеру следующего дня должен был вернуться в Москву. Тогда это вызвало недоумение. Второй раз я столкнулась с похожей ситуацией, когда планировался фильм про дирижера, и я должна была играть одну из женских ролей. Мы встречались в Вене. Встречу организовал Михаил Штурмингер, режиссер, у которого я работала в Вене, а он потом ставил оперу в Мариинке. И вот на встрече я слышу, как помощница спрашивает у Гергиева: «Валерий Абисалович! Вы сегодня остаетесь в Вене ночевать или улетаете?» Это была суббота, 4 часа дня, на следующий день у Гергиева в 7 вечера в Вене концерт... И она на голубом глазу задает такой вопрос. По счастью, Валерий Абисалович в тот день оставался в Вене, и у нас появилась возможность пригласить его на «Рассказы Шукшина».

И Валерий Абисалович пошел смотреть «Рассказы Шукшина»?Чулпан Хаматова. © РИА Новости. Алексей Филиппов

– Да, он пришел на спектакль, стоя хлопал. Потом мы все вместе пошли ужинать. И он меня покорил окончательно. И поэтому, когда возник вопрос участия в Пасхальном фестивале, я сразу же согласилась. Мы будем читать фрагменты из компиляции Александра Таирова о Клеопатре, написанной специально для Камерного театра, для актрисы Алисы Коонен. Компиляция составлена из произведений Шекспира, Бернарда Шоу и Пушкина и положена на музыку Сергея Прокофьева. Как выглядел готовый спектакль, никто не знает. Вероятно, это и был уникальный, непростой, сознательно запутанный стиль Камерного театра. В этот раз мы читаем только стихотворный фрагмент из «Египетских ночей» Пушкина, начиная со строк «Чертог сиял...»

Вы уже читали эту «Клеопатру» с Лондонским филармоническим оркестром на фестивале Ростроповича...

– Да, по приглашению дирижера, художественного руководителя оркестра Владимира Юровского. Но в той программе был дан полностью весь материал Таирова-Прокофьева. И там были как большие драматические куски без оркестра, так и фрагменты с оркестром. А здесь, как я понимаю, будет фрагмент из произведения Прокофьева. Я, честно говоря, пока не столкнулась с этим материалом, не знала, что Прокофьев писал музыку к драматическому спектаклю. При этом музыка первична, и текст там невозможно разыгрывать. Актер становится инструментом, нужно прочитать так, чтобы смысл и эмоции дошли в звуковом, текстовом варианте. Твои чувства в этот момент никому не интересны, главное – музыка…

А как вы понимаете, когда вступать? У вас есть партитура?

«Драматической актрисе стоять перед огромным симфоническим оркестром очень ответственно и страшно»

– Да, конечно, самая настоящая партитура. И еще есть дирижер, главный в этом процессе. Ты как один из инструментов оркестра, стоишь и пристально смотришь на дирижера.

Можете сравнить дирижерскую манеру Юровского и Гергиева?

– Честно говоря, вопрос звучит страшно: сравнивать дирижерскую манеру. Мне это в голову не приходит. Драматической актрисе стоять перед огромным симфоническим оркестром очень ответственно и страшно. Оркестр по бокам и сзади. Чувствуешь себя в эпицентре события.

Дирижер представляет вас оркестру?

– Да, обязательно. Оркестр мило и снисходительно улыбается.

Сколько времени занимают репетиции?

– Мы встречались с Женей Мировоновым вдвоем, и, поскольку у нас есть музыкальный материал, слушали музыку. Репетиции две еще будут, наверное. Мне в этой ситуации легче, я это буду делать в третий раз. В первый раз я исполняла эту мелодекламацию в Берлине, с папой Володи Юровского, с Михаилом Юровским, который этот материал и открыл, вытащил на свет божий. Это было лет десять назад.

Чулпан, вы же с Клеопатрой на короткой ноге?..

– Да, Клеопатру я уже играла. Но это совсем не та Клеопатра, что была в «Современнике» у Серебренникова. Та Клеопатра вся политизированная: борьбе за права восточных женщин, Восток-Запад. Чечня-Россия, эта тематика агрессивно вплеталась в спектакль. Не всегда, правда, Шекспир это выдерживал. Таировская, пушкинская Клеопатра совсем другая. Она романтичная. Это история про то, как Клеопатра обменивала свои ночи любви на жизнь любовника. Это пряная, волшебная Клепатра. Царица цариц. Наверное, такую Клеопатру играла Алиса Коонен.

Как жаль, что нельзя надеть костюм Клеопатры!

«Под фотографией Рахманинова висела табличка: «Великий американский композитор и дирижер Сергей Рахманинов». По-моему, трагичная надпись для нашей страны»

– Почему? У меня будет костюм. Симфонический. Черное платье. Это история не про драматический театр. Это история про музыку и про голос. Это история потерянного жанра мелодекламации, – никто уже не знает, что стихи можно читать по нотам.

Это трудно?

– Первое время было очень трудно. Звучало ужасно фальшиво. Мучительно. Недели две Михаил Юровский давал мне уроки. Мы готовили сразу два проекта: и «Клеопатру», и «Евгения Онегина» на музыку Прокофьева.

А почему это в Россию не привозили?

– Не знаю. В Германии запись вышла на CD. А почему этой музыки 60 лет не было в нашей стране? Я слышала от Юровского-старшего (хотя могу ошибиться и переврать, – очень много времени прошло), что партитура была найдена в архивах НКВД и вывезена за границу, – и так спасена. Таким образом, уникальная музыка Прокофьева к спектаклям прозвучала в Германии. Увы... Я недавно была на выставке Картье-Брессона в Вене. Под фотографией Рахманинова висела табличка: «Великий американский композитор и дирижер Сергей Рахманинов». По-моему, трагичная надпись для нашей страны.
Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости