Самый большой портрет России

15 августа 2012

Фотограф Антон Ланге о фото и кинопроекте «Россия из окна поезда»

vtbrussia_300.jpgФотограф Антон Ланге, натуралист и путешественник, рассказывает о своем почти четырехлетнем проекте-путешествии. Антон Ланге родился в Москве в 1963 году в семье ученых-биологов. Впервые взял в руки профессиональную камеру в возрасте десяти лет. В его портфолио – путешествия, дикая природа, архитектура, дизайн, мода, обнаженная натура, рекламные кампании крупнейших брендов. Работы Антона Ланге появлялись на страницах практически всех ведущих глянцевых изданий.

Сотрудничество с ОАО «РЖД» положило начало новому яркому этапу в творческой жизни фотографа. Антон Ланге стал автором и сопродюсером проекта «Россия из окна поезда». 3,5 года съемок и захватывающих приключений, 150 тысяч километров экспедиционных маршрутов по российским железным дорогам составили материал для беспрецедентного, крупнейшего в истории страны фото- и кинопроекта. ОАО «ТрансКредитБанк», основным акционером которого является банк ВТБ, поддерживал проект в ходе его реализации.

Антон, расскажите о том, как вы стали участником проекта «Россия из окна поезда» в 2006 году?

Фотограф Антон Ланге за работой

– Зарождалось все удивительным образом. Подобные проекты зависят от неведомых нам обстоятельств, от того, как звезды встали на небе. Путешествуя и снимая по всему миру, я часто думал, что нужно рассказать историю о своей собственной стране. В то время я делал корпоративные съемки для Министерства путей сообщения (тогда это еще не называлось РЖД), я искал форму рассказа. Вы же не можете выйти на просторы России и абстрактно начать что-то снимать? Наша страна слишком велика для этого. Здесь, как в кино, нужна структура, сценарий и основа. И вот однажды, глядя на карту сети железных дорог, подумал: а может, это и есть та самая структура? Так зародилась идея и история, в которой героем стал поезд. В какой-то момент я пришел в РЖД на переговоры и как только собрался это предложить, мне задали вопрос: «А вы не хотите снять книгу о России?» Вот это было совпадение!

В прошлом веке была попытка сделать фотопортрет России...

– Да, идея снять Россию появилась сто лет назад. Сергей Михайлович Прокудин-Горский, один из изобретателей цветного процесса в фотографии, в начале прошлого века придумал такой проект и осуществил его в 1909-1916 гг. По императорскому указу ему был предоставлен железнодорожный вагон-лаборатория, на котором он ездил и обрабатывал свои материалы, а также специальное разрешение, обеспечивавшее полное сотрудничество властных структур империи и свободный доступ в любые места. В силу разных обстоятельств (началась Первая мировая война) он успел гораздо меньше и проехал в разы меньше, чем в итоге проехали мы. Россия достойна быть снятой хотя бы раз в сто лет.

Поезд заходит на один из мостов Московской Окружной железной дороги, открытой в 1938 году

Как была организована ваша экспедиция?

– Когда мы поняли, что мы это делаем, встал вопрос – как? Как съемочной группе взаимодействовать с поездами? Было понятно, что это будет серия экспедиций. Мы пришли к идее, казавшейся сначала фантастической, собственного поезда, который бы с небольшой скоростью (которая нужна для съемки) бороздил просторы Отечества. Так мы и реализовали проект. Выделить вагоны – не такая большая проблема, если их цепляют к рейсовым поездам. Но если это отдельный поезд, то начинается совершенно другой уровень организационного и финансового усилия. Ведь он должен быть встроен в общее расписание. А мы волей-неволей должны иметь какой-то приоритет, потому что нам надо ехать очень медленно, в том числе по главным путям, где поезда идут очень быстро. Весь этот процесс 24 часа в сутки мог управляться только в ручном режиме. Мы то шли по главным путям, то уходили на какие-то порой забытые боковые ветки. В Заполярье попадали на дороги, построенные еще во времена ГУЛАГа. Машинисты не верили, что проедем, а мы пробирались со скоростью 5 км/ч. Это похоже на качку на корабле. Ведь цели переехать из точки А в точку Б не было, была цель таким необычным способом изучить страну. Конечно, приходилось пересаживаться на вертолеты, малые самолеты, вездеходы, какие-то самодельные дрезины вроде мотоциклов на рельсах. Но в итоге мы все равно возвращались в свой поезд.

В первой серии есть прорисованный маршрут от Москвы до Владивостока, вы начали свой путь из Владивостока?

«Второй раз такого поезда не будет, и никто не станет облетать на вертолете полярную железную дорогу»

– Все было сложнее. Было много экспедиций. Мы могли путешествовать месяц по Дальнему Востоку, потом лететь в Москву и через 10 дней – обратно, захватывать часть БАМа и возвращаться на Транссиб. Транссиб я проехал несколько раз и могу теперь вести по нему виртуальную экскурсию.

Вы видели все железные дороги, в каком они состоянии?

– Необъяснимый для меня факт: почему в нашей стране в таком прекрасном состоянии железные дороги и в таком ужасном автомобильные? Учитывая то, что поддержание железных дорог, насколько я понимаю, стоит в разы дороже. Путь – это живой организм, он живет вместе с землей. У нас огромное количество дорог, которые проложены по вечной мерзлоте. Понимать, как работает этот механизм, в котором миллионы составных элементов и огромное количество людей, начинаешь только, когда попадаешь внутрь этой системы. РЖД – отдельная страна, огромное государство с железной дисциплиной, а сами железнодорожники устроены так, что в каком бы крошечном поселке они ни оказались, выполняют свои действия так, как положено. То, как работает этот гигантский механизм – одно из моих самых сильных впечатлений. Второе – ежедневно принимать тысячи мелких решений. Дважды в день творческая группа и железнодорожники собирались на совещания, и мы определяли, что делаем дальше.

Поворачивая с главного хода Северо-Кавказской железной дороги на боковые ветки, поезд входит в пределы Большого Кавказа. От конечной станции Усть-Джегута путь лежит в Архызское ущелье и Тебердинский заповедникТо есть вы оказались в роли локомотива, не просто фотографа?

– Я был начальником экспедиции, его главная функция – брать на себя ответственность за все происходящее. У меня большой опыт, я всю жизнь командую какими-то экспедициями и это постоянное принятие решений.

В фильме вы выступили в роли ведущего, и видна ваша включенность в процесс. Такое бывает, когда снимается профессиональный актер. Как вы перешли от фотографий к кино?

– Фильм получился очень искренний, я действительно в нем живу. Изначально задумывался фотопроект. Но спустя год стало ясно, что, с одной стороны, мы тратим огромные силы и средства, с другой — проект нужно продолжать и рассказывать не только об «открыточной России». Ведь страна не в этом, а в необъятном пространстве, немыслимом морозе, в этой пустоте, людях, которые живут и работают там, где мы себе не можем представить. Было очевидно, что второй раз такого поезда не будет, и никто не станет облетать на вертолете полярную железную дорогу. Так родилась идея пригласить киногруппу. Это были люди, тоже оказавшиеся энтузиастами, которые, однажды поехав с нами на Южный Урал осенью, остались со мной до конца.

– Был ли сценарий?

«Я зачерпнул воду и увидел, что сквозь пальцы льется кроваво-красная жидкость»

– Сценария не было, а надо было рассказывать, и кто-то должен быть в кадре. Как-то само собой стало понятно, что это должен быть я – человек, который как режиссер владеет всем и может об этом рассказывать. У меня никогда не было готовых текстов, все мои стэндапы и синхроны – это экспромт. Мы очень тщательно готовились к экспедициям, собирали огромное количество литературы, в состав киносъемочной группы входил человек, который работал с источниками. Я и сам люблю карты и книги, и перед каждой экспедицией изучал и анализировал эту информацию. Вечерами все это читал, после чего появлялись экспромты. Я нигде не говорю по написанным текстам. Наверное, это видно в фильме, и это, мне кажется, его сильная сторона. У меня нет никаких телевизионных амбиций. Мне никогда не было и не будет интересно говорить чужие тексты в кадре, но мне показалось очень интересным, когда есть авторский проект, которым ты долго живешь и набираешь страсть, эмоции, находишься все время в гуще событий, и это видно в кадре.

По пути из Астрахани на озеро Баскунчак поезд утопает в зарослях ковылей. Поэтический символ простора и воли, ковыль, в то же время служит индикатором степной зоныС кем вы работали в проекте?

– Ядро группы – 8-9 человек. Приблизительно четверо – фотогруппа и четверо – киногруппа. Оператор Валентин Петрович Сысоев – человек старшего поколения, мыслящий большими категориями кинематографа и снимающий так, как никто теперь документальное кино не снимает. У нас был исполнительный продюсер Иван Шакуров, который занимался ежедневной организацией всего этого сложного процесса. Плюс к этому у нас всегда на борту поезда было несколько человек железнодорожников, разных сопровождающих специалистов, проводников и масса людей, невидимых для нас (диспетчеры, движенцы и т.д.). Плюс в определенный момент времени мы перешли на совсем автономный режим работы: сначала, как полагается, меняли локомотивы, а потом перестали. Было решено, что это будет маневровый локомотив, который не предназначен для длинных маршрутов. Это локомотив с внешней площадкой, на которую можно выйти, что очень удобно, потому что с нее можно снимать, на нее можно ставить штатив. И вот у нас появился маневровый локомотив в качестве магистрального и две бригады машинистов, одна из которых вела локомотив, а другая в это время отдыхала прямо на борту поезда. И это превращало весь отряд в автономную космическую станцию.

Случались ли на съемках экстремальные ситуации?

«Главное впечатление о России – это магия пространства»

– Экстремально-опасных историй почти не было. Мне вспоминаются очень трогательные истории с разными людьми. Мы часто оставляли свой поезд и совершали боковые вылазки. Одна такая вылазка на Урале, есть такой Печоро-Илычский заповедник, очень далекий. У нас был туда заплыв, когда мы на двух плоскодонных моторных лодках шли вверх по реке Илыч 14 часов в одном направлении, по извилистой таежной реке, не пришвартовываясь. Потом мы там переночевали, а на следующий день пошли обратно. И в результате этого заплыва родился один кадр, ради которого стоило все это устраивать. Когда шли 14 часов, то попали, в конце концов, под закат, – вода стала красная, буквально как кровь. Я зачерпнул воду и увидел, что сквозь пальцы льется кроваво-красная жидкость, и сделал кадр, который стал одним из основных в книге в уральском разделе. Он стоил двух суток и 28-часового хождения на плоскодонке туда и обратно. Вот такие вещи запоминаются. В 2008 году тайга была голодная, и стали выходить медведи. И как-то раз наш исполнительный продюсер чуть не врезался в медведя, когда ехал ночью на машине по дороге. А я на Телецком озере, выйдя из бани, столкнулся с медвежонком. При съемках ни один человек не пострадал, все это было безопасно, опять же благодаря железным дорогам, потому что они образуют Фотограф Антон Ланге: «Когда шли 14 часов, то попали, в конце концов, под закат, – вода стала красная, буквально как кровь»как бы оболочку безопасности. Пострадали камеры. Одну утопили в море, залили волной. Много камер теряли из-за перепадов температур. Когда мороз очень сильный, - 40, и ты вносишь камеру в теплое помещение, тут все и случается. Потом придумали, что для адаптации нужно оставлять оборудование в холодном тамбуре. Что касается комфорта, это самое интересное. Это путешествие парадоксально совмещало максимальный комфорт в своем собственном оборудованным всем необходимым поезде с невероятно тяжелой работой. Мы проводили по многу часов на лютом морозе, сплавлялись по таежным рекам, совершали вынужденные посадки на вертолетах, карабкались в горы, не будучи альпинистами, просто, чтобы получить нужную точку съемки. Я все это время спал по 3-4 часа в сутки, и каждый вечер кто-то из группы непременно засыпал, не раздеваясь, просто падал и засыпал. И я так делал через день-два. Это была колоссальная отдача сил при том, что было очень комфортно жить.

– Есть ли у вас любимая фотография или кадры из фильмов?

Поднимая столбы дыма и пара выше прибайкальских сопок, паровоз тянет туристический поезд по живописнейшему арочному мосту

– В России очень много красивых мест, особенно, где рука человека ни к чему не касалась. Есть туристическая классика – Байкал, Алтай. Но гораздо более сильное впечатление произвели места, обладающие внутренним магнетизмом, притяжением. В голову в первую очередь приходят именно они. Например, БАМ, где особых красивостей нет, но именно туда хочется вернуться, чтобы смотреть в это бесконечное пространство. Полярный Урал – то же самое, ледяная пустыня. Маршрут Воркута-Лабытнанги – однопутная железная дорога, которая переваливает Полярный Урал. Она была построена во времена ГУЛАГа и работает до сих пор. И вот ледяная пустыня, тундра, апрель, мороз. Такие места приходят в голову в первую очередь. Это то, что я в книге назвал «магия пространства». Вообще главное впечатление о России – это магия пространства.

Поэтому, если бы меня спросили, куда ты хочешь вернуться, в место красивое или сильное и жесткое, я бы выбрал второе. Ты выбираешь места, которые бросают тебе вызов, которые надо как-то преодолевать. Это более притягательно, чем любоваться осенними горами и т.д. Иногда наш прекрасный оператор Валентин зачехлял камеру и говорил, что больше не будет снимать открыточные планы. Так осенью в Южной Сибири мы попали в такую красоту, что уже не знали, куда от нее деться.

«Россия достойна быть снятой хотя бы раз в сто лет»

– «Россия из окна поезда – это один из самых длительных ваших проектов»?

– У меня никогда не было такой огромной работы. Более того, мало у кого из мировых фотографов была такая большая работа. «Земля, увиденная с неба» Яна Артюс-Бертрана, но он снимает это всю жизнь. Здесь важно сказать, что благодаря РЖД, мы реализовали самый крупный фотопроект в истории страны. Самый большой портрет России, когда-либо снятый в рамках одного проекта. Кроме того, наверное, в последний раз мы все снимали на пленку. Каждому изображению соответствует слайд или негатив, лежащий в архиве. Интересно то, что по масштабу это было похоже на съемки большого кино, чем на фотопроект. Когда все это закончилось, то мне не хотелось выходить из своего вагона.

Пассажирский поезд – всего два вагона – пробирается по самой кромке морского прибоя из Холмска в Чехов. Лишь в двух местах России железная дорога подходит так близко к морю, второе – на побережье Черного моряВагон был московский, и его надо было вернуть из Хабаровска в Москву. В результате я поехал со своими проводниками и ассистентом обратно через весь Транссиб, уже не снимая ничего, а просто глядя в окно. Мне не хотелось возвращаться самолетом, не хотелось, чтобы это заканчивалось так быстро. И потом, когда это закончилось, я испытал чувство, которое, конечно, сродни не чувству фотографа, а чувству режиссера, который закончил большую картину. Картина – это внутренний мир, это люди, с которыми ты живешь, это долгий процесс, это твой мир, который ты отлаживаешь, и он начинает работать. А потом – раз, все закончилось, и мир этот перестает существовать. Все разъезжаются. И у тебя наступает известное каждому режиссеру чувство пустоты. Все завершилось, и ты перед лицом неясного будущего. Не думал, что мне будет дано испытать это чувство. Фотографы, как правило, не испытывают таких чувств после съемок, ведь они редко забирают часть жизни.

Медиагалерея (7 фото, 1 видео)

  • 1

    Поезд заходит на один из мостов Московской Окружной железной дороги, открытой в 1938 году

  • 2

    Поворачивая с главного хода Северо-Кавказской железной дороги на боковые ветки, поезд входит в пределы Большого Кавказа. От конечной станции Усть-Джегута путь лежит в Архызское ущелье и Тебердинский заповедник

  • 3

    По пути из Астрахани на озеро Баскунчак поезд утопает в зарослях ковылей. Поэтический символ простора и воли, ковыль, в то же время служит индикатором степной зоны

  • 4

    Фотограф Антон Ланге: «Когда шли 14 часов, то попали, в конце концов, под закат, – вода стала красная, буквально как кровь»

  • 5

    Поднимая столбы дыма и пара выше прибайкальских сопок, паровоз тянет туристический поезд по живописнейшему арочному мосту

  • 6

    Пассажирский поезд – всего два вагона – пробирается по самой кромке морского прибоя из Холмска в Чехов. Лишь в двух местах России железная дорога подходит так близко к морю, второе – на побережье Черного моря

  • 7

    Фотограф Антон Ланге за работой

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости