Картина Репина

11 января 2013

Вадим Репин, скрипач: «В современной музыке очень часто возникает желание скорее выть, а не петь»

Вадим Репин – один из самых талантливых скрипачей мира. © РИА Новости, Екатерина ЧесноковаМеждународный фестиваль «Классика» прошел в Новосибирске при поддержке банка ВТБ. В музыкальном форуме, посвященном 75-летию Новосибирской филармонии, приняли участие звезды мировой классической сцены. Среди них Борис Березовский, Александр Князев, Карел Краайенхоф, Сона МакДоналд и многие другие. Кульминацией фестиваля стал концерт выдающегося скрипача, уроженца Новосибирска Вадима Репина. После концерта Вадим Репин ответил на вопросы VTBrussia.ru, подробно описав картину своего музыкального и человеческого мировосприятия.

На сцене

– Вадим, в одном из интервью вы сказали, что стараетесь исполнять только те произведения, которые «делают из вас зверя», которые позволяют вам проявить качества человека яркого, живого и сильного.

– Не обязательно! Имелись в виду те произведения, которыми я горю, которые приводят меня в состояние восторга.

– Какую слабость вы можете позволить себе на сцене?

«Моя главная слабость – исполнять то, что лично мне ближе всего»

– Это и есть моя главная слабость – исполнять то, что лично мне ближе всего. От этого в какой-то мере легче: ощущаешь знания на многих уровнях, творческую близость с автором. Возникает даже какая-то химия между партитурой и исполнителем.

– Музыканты вашего уровня всегда строги к себе. Насколько вы строги к публике или к импресарио? Чего вы не прощаете?

– Импресарио – те же люди, поэтому и критерии, что прощается и что нет, для них такие же, как для всех. Что касается публики, то, на мой взгляд, для того, чтобы концерт стал чем-то особенным, совокупность исполнителей и публики очень важна. Важна химия, которая происходит на концерте. Разными бывают причины выступлений: симфонический сезон, фестиваль. Люди тоже приходят с разными целями: узнать новое, получить удовольствие, а может быть, чтобы переварить ужин или поспать. Все это витает в зале. Иногда получается сразу создать состояние, отношение или диалог, и здесь важно не качество публики, а то, какие люди в зале.

– А заранее это можно спрогнозировать? Вы же как-то принимаете решение, где участвовать, а где нет.

– Запрограммировать нельзя! А что касается решения о выступлении, то тут и дружеские связи, и отношения с коллегами, и финансовая сторона. И если двух критериев не хватает, то я очень редко подписываюсь на такие мероприятия.

– Концерт в Новосибирской филармонии – это совпадение каких пунктов?

Гинтарас Ринкявичус, дирижер оркестра Новосибирской филармонии, и скрипач Вадим Репин во время юбилейного концерта. © Пресс-служба ВТБ– Всех! Прежде всего это очень престижно – большой юбилей филармонии. Мой родной оркестр, дружеские чувства – даже не приходится говорить про радость музицирования с Ринкявичусом, с новосибирским оркестром.

– Ощущаете ли вы свою «должность» перед страной, перед оркестром?

– Играть дома всегда очень сложно. Многие с детства меня знают и помнят. От этого удивить или ублажить труднее. Поэтому, возвращаясь домой, имею сверхвес на плечах.

– Вы имеете в виду, что сложно выступать на площадке, где публика видит вас раз в десять лет? Они идут с ощущением: «Он замечательный талантливый мальчик».

– Ну это совсем не десять лет. Самый большой перерыв в концертах в Новосибирске – три года. Страшно не страшно, но волнительно. Все-таки это дело, которым я всю жизнь занимаюсь, и есть уверенность в своей интерпретации произведений, которые играю. Но экстра-волнение присутствует всегда.

Дома

– Как вы ощущаете свою связь с Россией, с Москвой, ведь уехали вы еще из Советского Союза?

– В моей жизни трудно где-то осесть по-настоящему. Перевалочная база была в разных странах Европы. И если сравнивать цифры, то по статистике то время, которое я проводил, скажем, в Женеве, «официально» там базируясь, – не больше, чем в России. Количество концертов, что в Лондоне, что в Париже, выходит такое же, как и в Москве, – играю 2–3 раза в сезон. Москва для меня равноправная столица мира, где и почетно, и непременно необходимо быть каждый год.

– А где ваш дом?

«Скрипки Гварнери наиболее отвечают тому, что я слышу, тому, что звучит в моих снах»

– Мой дом сейчас в Москве. Там семья, дочка, ей год и десять месяцев. Россия всегда была для меня домом. Я всегда гордился тем, что являюсь представителем русской культуры. Здесь я выучился, сформировался. А теперь еще и моя жизнь в России.

– Борис Березовский признался, что его выбор перевалочной базы зависит от его спутницы жизни в настоящий момент. У вас такая же логика?

– Конечно! Я только что это подчеркнул.

– И все же вы большую часть жизни проводите за границей?

– Потому что в Европе огромное количество прекрасных стран, площадок, оркестров, залов. Для того чтобы их объехать, требуется не один год. Потому и приходится за несколько лет делать такую программу, чтобы исполнить концерты в главных залах. А кроме Европы есть и Америка, кроме Америки – Азия, которая занимает все больше главнейших позиций в классической музыке. Когда приезжаешь туда, то количество молодых лиц в зале – около 70 процентов.

– Чем это можно объяснить?

– Интерес, мода. Могут быть разные факторы. Вдруг появляется местная звезда. Например, в случае с Китаем: такой пианист, как Лан Лан, превращается в идола, в звезду неклассического уровня. И вот получается, что там 20 миллионов классических пианистов и 13 миллионов профессиональных скрипачей, которые действительно хотят этим заниматься и получают радость.

В музыке

– Вы говорите, что уверены в своей интерпретации произведений. Но чем вы руководствуетесь, создавая собственную интерпретацию?

Литовец Ринкявичус обосновался в Новосибирске, уроженец Новосибирска Репин стал гражданином мира. © Пресс-служба ВТБ– Читаю библию музыкальную. Прежде всего нужно смотреть на партитуру музыкального произведения и читать автора. Я выступаю в роли уборщика с метлой. Сквозь годы через поколение в поколение идет создание такого «культурного слоя»: кто-то послушал по радио, потом вышла пластинка, кто-то решил приукрасить, другой удвоил. А часто в нотах стоит опровержение каких-то принятых уже пауз или ускорения. И вот нужно эти новшества убрать и обратиться к самому произведению. Прокофьев чаще писал не делать чего-то, чем делать. Есть теория на этот счет, что, когда не было ни радио, ни студий записи, композиторы очень редко слушали свои произведения. Отдавали бумаги, кто-то издавал. Позже это стало значительно легче, и в романтический период, в период постромантики у авторов появилось значительно больше возможностей все слышать. Поэтому мы видим множество словесных замечаний: вот здесь делайте это и ни в коем случае не это. Так, если взять совсем банальный с точки зрения исполнения концерт Чайковского (каждый скрипач играет его тысячу раз) и прочитать без инструмента, а тем более послушать, выясняется, что в самих нотах указаны полярные вещи. Я сейчас преувеличиваю, но возвращаться глазами, постараться осмыслить и понять простоту замысла, идеи очень важно.

В технике

– Но и сам инструмент накладывает отпечаток?

– Этот вопрос важнейший для любого инструменталиста. Мы в отличие от дирижеров напрямую связаны с мышцами, с физиологией. Есть вещи, которые можно сделать, и которые нельзя. Есть просто техника игры на инструменте. Эта техника, на мой взгляд, – наивысшая степень владения инструментом. Когда ты можешь совершенно абстрагироваться от физиологических моментов и мыслить как дирижеры, для которых существует линия и музыкальная фраза. Они не должны издавать звуков, принимать участие в «кухне».

– Почему вы предпочитаете скрипки Гварнери и какие у вас вообще отношения с инструментом?

«Три ноты подряд сыграть – это целая жизнь»

– Ну-у, каждый из нас что-то себе представляет, перед каждой нотой мы пытаемся пофантазировать, какой она должна быть. И уже используем кто что может – кто голос, кто инструменты, чтобы это зазвучало. На мой взгляд, скрипки Гварнери наиболее отвечают тому, что я слышу, тому, что звучит в моих снах.Они реагируют намного быстрее, чем не менее потрясающие скрипки Страдивари. В них есть такая вещь, как простота, когда можно сыграть две ноты просто, без приукрашивания, – в современной музыке очень часто возникает желание скорее выть, а не петь. У скрипок Гварнери в этом смысле больший потенциал. У Страдивари всегда все очень красиво получается.

– В одном интервью вы сказали, что для того, чтобы физически восстановиться после концерта, нужно двое суток, чтобы эмоционально – значительно больше. Какие произведения в этом смысле более или менее тяжелые?

– Тут скорее профессионализм и чувство долга к своей специальности. Бывают концерты каждый день, бывают паузы. Среди композиторов нет легких и сложных. Игра на скрипке – такое дело, что три ноты подряд сыграть – это целая жизнь. Сама технология игры становится сложнее со временем.

– Большинство людей в детстве в музыкальную школу ходят из-под палки. Потом у некоторых из них происходит перелом, и они становятся музыкантами. А как было у вас?

Юбилейный концерт в родном городе – сверхвес на плечах музыканта. © Пресс-служба ВТБ– В моем случае не обошлось без помощи родной мамы, для которой это было делом жизни. Она мечтала, это была для нее идея фикс. Но и мое отношение к скрипке было особенным, потому что с самого раннего возраста я узнал запах сцены. Это ощущение на уровне адреналина и даже наркотика, когда ты знаешь, что тебя ждет такое состояние, такой день. На какое-то время хватало. Но моя мама – максималистка и перфекционистка. Она считала, что меня одного мало. И была права. Сколько времени ребенок может провести с инструментом? Но я переполнен благодарности, что в правильные годы она помогала перебороть лень и детские желания, чтобы я старался прыгнуть выше своей головы.

– Скрипачи в музыкальном мире – это же top of the top! Если бы вы попали, скажем, в класс баяна, смогли бы достичь подобного?

– Надеюсь, я достиг бы. Но и в музыкальном мире есть рынок. Сказать такое в советское время было стыдно. У каждого есть свое поле деятельности. Должен признаться, не далее как вчера размышлял на эту тему. Думал, скажем, скрипка – труднейший инструмент. Но тут одно движение, когда ты владеешь краской, посылом, мастерством. Но на том же баяне каждая рука имеет свою несимметричную клавиатуру. Совместить это в мозгу невероятно трудно! Что должно происходить с человеком чисто координационно. Так что я бы поспорил, на каком инструменте играть труднее. И тут друзья прислали мне ссылку на YouTube: есть ребята, которые на баяне такое творят, что волосы встают дыбом от восторга. И главная проблема – как совместить то, что видишь и слышишь.  


Медиагалерея (4 фото)

  • 01_RIAN_00372814_687x450.jpg

    Вадим Репин – один из самых талантливых скрипачей мира. © РИА Новости, Екатерина Чеснокова

  • 02_img_02_27_6781_687x450.jpg

    Гинтарас Ринкявичус, дирижер оркестра Новосибирской филармонии, и скрипач Вадим Репин во время юбилейного концерта. © Пресс-служба ВТБ

  • 03_img_02_27_6931_687x450.jpg

    Литовец Ринкявичус обосновался в Новосибирске, уроженец Новосибирска Репин стал гражданином мира. © Пресс-служба ВТБ

  • 04_img_02_27_6750_687x450.jpg

    Юбилейный концерт в родном городе – сверхвес на плечах музыканта. © Пресс-служба ВТБ

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Все новости